Книга Шрам, страница 131 – Эмили Макинтайр

Именно преданность вынуждает меня спрятать снотворное в маленький кармашек, пришитый к подолу юбки, и именно преданность помогает хлопать ресницами и шептать Майклу на ухо нежные слова, выпрашивая разрешения побыть наедине в укромном уголке.

Из раза в раз Тристан доказывает мне, что, если я упаду, он меня поймает. Если я разобьюсь, он сохранит осколки, пока я не найду в себе силы собрать их воедино. Поэтому я поступлю точно так же и поддержу его стремление занять трон. Помогу ему отомстить.

Я чувствую боль при каждом движении, будто он все еще находится у меня между ног, чувствую его вкус на губах, точно он на моем языке, чувствую его в венах, словно он питает меня своей кровью.

Мы неразрывны. Нам суждено быть вместе. Мы предназначены друг для друга.

Или, может быть, мы просто безумны.

Но я с радостью стану сумасшедшей, лишь бы он остался со мной.

— Как вам ужин? – спрашивает Майкл, садясь рядом со мной на диван в своих личных покоях.

Напротив нас потрескивает камин, а под ногами мягко стелется ковер из овчины. Мне не подобает находиться здесь до свадьбы, но Ксандера больше нет, а это значит, что никто не сможет образумить короля. Всем известно, что Майкл, когда речь заходит о женщинах, думает членом, а не головой.

Все оказалось настолько просто, насколько я и предполагала.

Я улыбаюсь, опустив веки и глядя на него сквозь ресницы:

— Бесподобный.

Он усмехается, положив руку на мое бедро и поглаживая метку Тристана.

— Надеюсь, у вас еще осталось место для десерта? – спрашивает он.

К горлу подкатывает тошнота, но я продолжаю игру, зная, что пути назад уже просто не будет.

— Если честно, я не отказалась бы от вина.

— С удовольствием.

Он оборачивается, чтобы взять бутылку со стола, а я, пока король не видит, откупориваю пузырек снотворного и выливаю в его бокал. Пот выступает на лбу; сердце так быстро бьется о ребра, что мне кажется, будто у меня случится инфаркт.

Майкл возвращается, до самых краев наливает вино в мой бокал. Я наблюдаю, как рубиновая жидкость кружится, плещется о дно хрусталя. Это зрелище напоминает мои внутренности, которые переворачиваются и мечутся от волнения, грозясь выплеснуться наружу.

Когда Майкл отставляет бутылку, я наклоняюсь, хватаю оба бокала и передаю ему тот, что принадлежит ему.

— Благодарю вас, сир.

Он садится и одаривает меня пристальным, напряженным взглядом. Впервые за весь вечер по моим венам циркулирует тревога: никогда прежде Майкл так на меня не смотрел.

— Я устал от игр, – вдруг произносит он. – Вы здесь, чтобы отдаться мне, Сара?

От одной этой мысли желчь подкатывает к горлу, но я усмехаюсь сквозь тошноту, зная, что Тристан будет здесь меньше чем через час и он смоет все эти грязные чувства.

Я провожу пальцами по ключице, запутываясь в тонкой цепочке отцовского кулона, в то время как мои глаза переходят на вино в его руке – то самое, из которого он до сих пор не сделал ни глотка.

— Я просто подумала, что мы могли бы узнать друг друга получше, – улыбаюсь, придвигаясь ближе к нему на диване. – Мы скоро поженимся. Вам не кажется, что уже пора?

С ухмылкой он отставляет бокал.

Я мысленно сыплю проклятия; разочарование распирает меня с такой силой, что кажется, будто я сейчас лопну.

Его рука тянется ко мне, обвивается вокруг талии и притягивает меня к себе. В ответ я прижимаю ладони к его груди и вцепляюсь пальцами в ткань рубашки. Я уже практически сижу у него на коленях.