Книга Ранчо одиноких сердец, страница 33 – Лайла Сэйдж

— Да?

— Значит, мы теперь друзья? – уточнил я.

Она немного подумала над ответом, потом согласно кивнула.

— Друзья.

Когда дело касалось Эмми, я играл с огнем, но ради нее я бы без раздумий шагнул в пламя. С широкой улыбкой на лице.

Эмми

Признаться, уроки верховой езды с Бруксом проходили совершенно нормально. Он до сих пор не просил меня сесть на лошадь, но вчера я смогла полностью оседлать Мэйпл, не поддавшись живущему внутри меня маленькому монстру паники.

Наверное, мне бы стоило по-настоящему смутиться, поскольку Брукс увидел меня в столь неприглядном состоянии. Только я отчего-то вовсе не тревожилась на этот счет. Напротив, всякий раз, когда я вспоминала о том случае, перед мысленным взором мелькал отнюдь не приступ паники, а то, как Брукс утешал меня без лишних вопросов или возражений.

«Что угодно, сладкая», – сказал он тогда мне. Никогда не слышала, чтобы Брукс говорил с такой нежностью. И я вновь и вновь твердила в голове эти слова, которые в тот момент помогли мне взять себя в руки.

Он принял на себя заботу обо мне совершенно естественным образом, и именно это осознание – а вовсе не приступ паники – терзало меня сильнее всего.

Никто из нас не заговаривал о случившемся, и вряд ли Брукс или я в дальнейшем станем поднимать эту тему, однако я была благодарна ему уже за то, что в тот день мне не пришлось бороться с приступом в одиночку.

Тот факт, что кто-то еще узнал о моем падении с лошади, странным образом успокаивал. Теперь это происшествие существовало не только у меня в голове; оно стало реальностью, причинило настоящую боль и действительно имело последствия.

И раз уж падение превратилось в непреложный факт, реальным мог стать и подъем.

До сих пор на занятиях с Бруксом мы седлали лошадей, а после выводили их в загон для прогулки. По возвращении в конюшни мы расседлывали их и выпускали Мэйпл и Фрайди на пастбище. Наверняка Люку Бруксу все это уже наскучило. Странно, что у него хватало терпения полностью готовить лошадей к верховой прогулке лишь для того, чтобы выгулять их, словно собак вокруг квартала, а после привести обратно. Складывалось впечатление, что он зря тратит на меня свое время. И все же я была благодарна ему за неспешность. За то, что пока не заставлял меня садиться верхом на Мэйпл.

Впрочем, я понимала: рано или поздно этот день придет.

Выполняя вместе работу на ранчо и выгуливая лошадей, мы с Бруксом разговаривали. Этот парень, сколько я себя помнила, вечно околачивался у нас в доме, однако вот так наедине мы с ним общались впервые. И впервые по-настоящему вели беседы. Во время которых я не вспоминала ни о несчастном случае, ни о его последствиях.

Это помогало. Возможно, даже больше, чем хотелось бы признавать.

За последние несколько дней мне многое стало известно о Бруксе. Весьма неожиданно для меня среди его любимых фильмов оказались «Общество мертвых поэтов» и «Сокровище нации». Я-то думала, он скорее предпочитает нечто вроде «Старикам тут не место».

Любимой музыкальной группой Брукс называл Bread, но если бы ему пришлось выбрать еще одну, то он назвал бы Brooks & Dunn или The Highwaymen.

Обсуждали мы и другие темы. Порой какие-то подробности всплывали в разговорах сами собой. К примеру, я узнала, что его сводные братья с ним больше вообще не разговаривали. А маму из-за отчима Джона он давно уже не видел. Несколько лет назад кто-то в «Сапоге дьявола» выразил ему соболезнования по поводу здоровья его матери. Лишь тогда он узнал, что она проходила курс лечения от рака пищевода.