Книга Ранчо горячих свиданий, страница 69 – Лайла Сэйдж

— Что это пустая трата времени. Однако мои соцсети она читает внимательно. Иногда даже пишет мне и что-то хвалит. Хотя гораздо чаще ругает.

Она вздохнула, а потом добавила серьезно:

— На самом деле мама хорошая. И папа у меня хороший.

— А о папе расскажешь? – спросил я.

Ада немного подумала.

— Папа тихий, спокойный, очень любит свою работу. Людей, пожалуй, не очень. Пока я росла, он очень много работал, и чаще всего его не было дома. Но я знаю, что ради мамы он готов на все.

Я кивнул и, потянувшись к Аде через стол, взял ее за руку. Хорошо, что она мне все это рассказала. Я словно стал к ней ближе, и это радовало.

Ада не отстранилась. Вместо этого сказала:

— А теперь можно я задам тебе вопрос?

— Валяй, – ответил я.

Ее губы растянулись в улыбке.

— Почему у тебя лицо в муке?

Между Уэстом и мной все изменилось. Теперь, бывая вместе, мы постоянно прикасались друг к другу. Ничего из ряда вон: то задевали друг друга плечами, то он брал меня за локоть или клал руку пониже спины, отодвигая с дороги – что-нибудь в этом роде.

В Большом доме мы теперь ужинали вместе. Один раз смотрели кино, сидя рядышком на диване, и Уэст меня приобнимал.

А я не возражала.

Не понимаю, почему и как такое возможно, но мне это нравилось. Такое ощущение, словно я впервые в жизни влюбилась – совсем по-девчачьи таяла и млела, когда предмет моего обожания рядом. Это было непривычно, волновало и радовало – и в то же время казалось чем-то естественным и надежным. Будто начало чего-то такого, что не оборвется и не умрет.

Как раз об этом я думала, когда в конце рабочего дня Уэст зашел к нам (без Вейлона, как я заметила) и сказал:

— Могу я тебя куда-нибудь вывести?

Я подняла голову от телефона, оторвавшись от соцсети, в которой выкладывала фотки новых сводчатых потолков и отремонтированной ванной. Уэст был в обычной своей «униформе», как я ее мысленно называла – белой футболке и джинсах, явно находившихся на последнем издыхании; но на Уэсте эти ветхие джинсы смотрелись великолепно, словно на обложке альбома Брюса Спрингстина.

— Вывести? Из строя, что ли?

Уэст багрово покраснел, и в животе у меня забили крыльями сотни крохотных бабочек.

— Да нет, просто типа сходить на свидание.

— Э-э… – ответила я, удивленная таким предложением. – М-м…

Хотелось ответить «да», но я не понимала, что повлечет за собой это «свидание». Вдруг после него все изменится? Вдруг, проведя несколько часов со мной наедине, Уэст, как и все остальное человечество, поймет, что от меня лучше держаться подальше?

Как мой бывший муж.

Ему ведь я тоже нравилась. Поначалу. А потом перестала.

И, не знаю уж почему, я чувствовала: если разонравлюсь Уэсту, этот удар окажется куда тяжелее, чем разочарование Ченса. Хоть Ченс и выразил свое разочарование тем, что однажды ушел на работу и не вернулся, а документы о разводе прислал мне по почте.

Однако вспоминать о Ченсе и моем злосчастном замужестве сейчас точно не стоит! Не потому, конечно, что в самом факте замужества есть что-то плохое. Просто я совсем не горжусь тем, какой тогда была. Не меньше месяца после свадьбы понадобилось мне, чтобы понять: все «знаки внимания» со стороны Ченса – не что иное, как способы меня контролировать.

К сожалению, сделанного не воротишь. Вот бы сейчас вернуться в прошлое – тогда я сказала бы себе: не борись с собой, не старайся так себя подавлять, чтобы «стать нормальной»! Не загоняй себя на прокрустово ложе, не отрезай от себя все, что кажется лишним. В те дни я слишком многое от себя отрезала – и теперь с трудом приживляла эти ампутированные части личности назад.