Книга Ранчо страстных признаний, страница 47 – Лайла Сэйдж

Он воткнул грелку в розетку рядом с диваном и протянул ее мне. Я с радостью взяла, кое-как развернулась из позы креветки и приложила спасительное тепло к животу.

— Пойду принесу воды.

Я слышала, как он возился на кухне: достал стакан, налил воды из холодильника. Даже льда добавил!

Он вернулся, протянул мне воду и две белые таблетки, которые я послушно проглотила. Я так от этого отвыкла… Столько лет я была тем, кто ухаживал за другими, – возилась с отцом, поила его таблетками, следила, чтобы он выполнял все рекомендации. И только сейчас поняла, как же приятно, когда заботятся о тебе. И как сильно мне было нужно просто расслабиться и отпустить все. Смущало только, что эту заботу давал мне Густ.

Он вернулся к своему вороху белья и сел на полу спиной к дивану.

— И ты говоришь, каждый раз так мучаешься? – спросил он, обернувшись. В его глазах читалась искренняя тревога.

— Ну да, – ответила я. – По крайней мере, в первый день. Потом становится легче, но поначалу просто выматывает.

— И ты собиралась терпеть эту боль ради Райли?

— Для людей с матками это обычное дело, Август, – устало ответила я, хотя и не считала это справедливым. – Завтра должно быть получше.

Густ только хмыкнул в ответ, будто я сморозила какую-то глупость, и снова занялся бельем.

— Знаешь, – сказала я, немного помолчав, – я всегда думала, что ты из тех парней, которые считают месячные чем-то отвратительным.

Он хмыкнул в ответ. Снова этот хмык: то ли смех, то ли что-то еще.

— Я видел роды, Тедди. Я знаю, как это бывает…

Его слова заставили меня встрепенуться.

— Ты правда был там? – спросила я. – Когда родилась Райли?

Я об этом не знала. Хотя почему бы и нет? Разве что из-за того, что он и Кэм не были парой? Никогда об этом не задумывалась.

Густ улыбнулся. Едва заметно, но это была улыбка.

— Да, был.

— Расскажи! – выпалила я, не в силах сдержать любопытство.

Мне вдруг отчаянно захотелось узнать, как это было для него.

— Что именно тебе рассказать?

Я ожидала чего угодно, только не этого. Думала, он отмахнется, скажет, что хочет спокойно сложить белье, выгонит меня или что-то в этом роде.

— Всё, – сказала я. – Вы были вдвоем?

Густ кивнул.

— Да. У Кэм были сложные отношения с семьей. – Он продолжал складывать белье, не отрываясь. – Потом вроде наладилось, но тогда было очень непросто. Мой отец, Уэст и Брукс сидели в комнате ожидания. Роды начались на месяц раньше срока, так что Эмми не успевала вовремя. Ей пришлось ехать всю ночь, чтобы добраться до больницы хотя бы к утру.

Это я помнила.

— Схватки шли так долго, что я начал думать, что Эмми успеет. Но когда начались потуги, малышка выскочила буквально за секунду и сразу показала, на что способны ее легкие. – Густ вновь слабо улыбнулся. – Она кричала без умолку. Сразу после рождения она была покрыта каким-то странным белым налетом. Я так испугался, вдруг с ней что-то не так, но врач сказал, что это нормально. Просто нужно следить за кожей, потому что, скорее всего, будет экзема.

— И она есть?

Я никогда раньше не слышала о таком.

— Да, бывает. Особенно зимой – сухой горный воздух ей не подходит.

— Что ты почувствовал, когда родилась Райли? – спросила я.

О дочери он говорил так ласково. Я была готова слушать и слушать.

— Помню, как был поражен силой Кэм, – ответил Густ. – Я был благодарен моей семье, что они поддержали нас обоих. И конечно, никогда не забуду, как впервые увидел Райли. В тот момент я понял, что никогда не смогу любить кого-то так сильно.