Книга Все еще впереди, страница 174 – Мариана Запата

Я не дала ему договорить.

— Сам пошел, – сказала я, глядя на его брата. – Я рада, что не знаю тебя. Взрослый мужчина, а ведешь себя как ребенок.

Я и бровью не повела, когда он бросил вилку и наклонился над столом, схватившись обеими руками за края.

— Джексон, уймись! Сейчас же! – рыкнул Даллас, отодвигая стул, чтобы встать.

Ни его брат, ни я не обратили на это внимание.

— Джек, – повелительно произнес Даллас, вставая на ноги.

Младший Уокер даже не шевельнулся. Судя по взгляду, ему очень хотелось меня ударить. Такое выражение я уже видела на лице другого мужчины, и знала точно, что оно означает. Жестокость. Злость. Но теперь я не та, что раньше. Теперь мне небезразличен человек, которого этот кретин постоянно задирает. Может, Даллас из чувства вины опасается высказать брату все, что о нем думает, но меня-то ничего не сдерживает.

— Ты ни хрена не знаешь, сучка мексиканская, – выплюнул Джексон, сверля меня взглядом глаз, так похожих и одновременно не похожих на глаза брата.

— Еще слово, и я выбью из тебя всю дурь, – утробно рыкнул Даллас, приведя меня в замешательство.

Однако я тут же собралась, скептически подняла бровь и вскинула подбородок.

— Мой брат умер два года назад. Я сделала бы все, чтобы вернуть его к жизни. Твой жив и любит тебя, еще и мирится с твоими закидонами, хотя ты этого не заслуживаешь, кретин. Я скучаю по брату каждый день. Надеюсь, тебе не придется однажды пожалеть о том, что ты оттолкнул своего брата из-за события двадцатилетней давности, которое вообще не требует прощения.

Судя по злобному выражению лица, Джексон собирался проявить свой мерзкий характер по полной. Однако я оказалась не готова к тому, что он фыркнет и откинется на спинку стула, продолжая в упор смотреть на меня.

— Вон отсюда. Сейчас же! – выпалил Даллас.

Младший Уокер не послушался старшего, как и в любой семье.

— И от чего умер твой брат? – фыркнул Джексон. – Объелся тако?

Если ты спокоен, легко помнить, что люди в гневе порой говорят не то, о чем думают на самом деле. А вот когда ты в шаге от того, чтобы схватить нож для масла и вонзить его в собеседника… Краешком сознания я понимала, что Джексон ничего не знает обо мне и моей семье.

Сбоку мелькнули две большие руки и вцепились в край стола.

— Джек! – В голосе Далласа не осталось ничего человеческого.

Не нужно иметь богатое воображение, чтобы понять – он сейчас сорвется и отшвырнет стол.

Лишь беззаветная любовь к близкому смогла бы сдержать человека в подобной ситуации. Я не винила его. Он любил этого скота, каким бы тот ни был придурком.

Однако за последние годы я поняла – выиграть свой бой можешь только ты сам. И пусть я потом пожалею, что не защитила свою честь и взяла дело в свои руки, но я погладила Далласа по плечу тыльной стороной обожженной ладони, затем схватила стакан Джексона с чем-то красным, где плавал лед. Я посмотрела в глаза Далласу, жалея о том, что его брат такой болван.

А потом выплеснула весь стакан в лицо Джексону. Красная жидкость залила его, попала в уши, стекла на шею и футболку. У него отвисла челюсть, будто он мог поверить в произошедшее.

Вот и хорошо.

— У него была черепно-мозговая травма, ты, бесчувственный инфантильный придурок! – выпалила я, жалея, что рядом нет еще одного стакана с красной жидкостью, – а не то плеснула бы еще раз в эту глупую рожу! – Брат поскользнулся на льду, упал и расшиб голову. Вот как он умер. Обошлось без тако, ты, кретин самодовольный.