Книга Все еще впереди, страница 139 – Мариана Запата

— Еще раз – кто тут тренеры? – вопрос мамы вернул меня в настоящее, развеяв образ соседа, сидящего на другой стороне кровати Луи и слушающего вместе с ним мой рассказ о том, как Дриго решил, будто потерял телефон, хотя случайно оставил его в холодильнике.

Я искоса взглянула на маму и едва сдержалась, чтобы не покачать головой. Родители нечасто приходили на игры Джоша, как я и Ларсены, но и не так редко, чтобы не знать, кто есть кто. Просто когда Джош впервые заговорил о спорте, родители неприятно удивились.

— Почему не футбол?

— Потому что он не хочет играть в футбол, – ответила я.

За прошедшие годы вполне можно было привыкнуть к тому, что их внук – прирожденный бейсболист, но эти упрямцы, от которых я родилась, так и не смирились с его выбором.

Я сначала указала на Трипа, что стоял у первой базы, а затем медленно и с неохотой – на крупного мужчину, находящегося к нам ближе всех.

— Почему он кажется мне знакомым?

Я посмотрела на маму, ни на миг не поверив в ее забывчивость – эта женщина злопамятна, как слон: она до сих пор иногда выходит из себя, припоминая мне мои детские проступки.

— Ты познакомилась с ним на дне рождения Джоша.

— Вот как.

Ее тон мне не понравился, и я ждала продолжения.

— Тот, что весь в татуировках? – спросила она на испанском.

Весь? Они доходят только до локтей.

— Si.

И снова услышала от нее:

— Вот как.

Не знай я свою маму так хорошо, решила бы, что Даллас ее не заинтересовал. Но я знала, и ее «Вот как» не давало мне покоя.

Джош встал как надо, и отбитый им мяч полетел между третьей и второй базами, прямо к дальнему полю. Я вскочила на ноги и зааплодировала ему. Мама тоже подняла руки вверх и начала хлопать. Джош добежал до третьей базы, я села, и мама наконец сказала то, что я ждала от нее услышать:

— Не думаю, что детям стоит смотреть на эти татуировки.

Я застонала:

— Mama, татуировки не набрасываются на людей.

— Si pero… ve lo^[19], – Она фыркнула и качнула подбородком в сторону Далласа, который стоял, упершись ладонями в колени, и разговаривал с Джошем. – Он похож на бандита.

Ненавижу, когда мама начинает нести подобную основанную на стереотипах чушь, особенно когда это касается мужчины, который чертовски добр ко мне и мальчикам. Несправедливо судить о нем лишь по внешности. Я скрипнула зубами и не произнесла то, о чем впоследствии пожалела бы.

— Ма, он не бандит. Он отлично ладит с детьми. И вообще отлично со всем справляется.

— Ай, может, и так, но зачем он сделал себе эти татуировки?

— Потому что ему захотелось, – резче обычного ответила я.

Мама повернулась ко мне всем корпусом и сузила черные глаза.

— А что это ты злишься?

— Я не злюсь. Мне кажется, ты к нему несправедлива. Ты ведь его не знаешь.

— Y tú si? – фыркнула она.

— Да, я – знаю. Он двадцать лет прослужил на флоте, а сейчас у него свой бизнес. Он тренирует мальчиков потому, что ему это нравится. Он… – я чуть не сказала «почти», – всегда добр по отношению ко мне, Джошу и Луи. – Я не сдержалась и добавила, забыв, что нас могут услышать: – Мне кажется, он прекрасный человек. Он мне очень нравится.

Мама глубоко и судорожно вздохнула.

— Qué, qué?

— Он мне нравится.

Неужели я ее поддразниваю? Похоже на то. Просто я всеми фибрами души ненавижу, когда она так ведет себя со мной.