Книга Брак по расчету, страница 11 – Фелиция Кингсли

— Они все будто на одно лицо… Ну что ж! Это все возраст, – пожимает плечами мама, явно смирившись. – Итак, Алехандро женат?

— Вот… – Я не знаю, что еще сказать, но потом взрываюсь: – Да что со мной не так? Я мужчин что, сама отпугиваю?

— Джемма, ты идеальна! – говорит мой отец, только что вернувшийся с радио. – Я еще с лестницы слышал, как ты кричишь, – поясняет он и подходит поцеловать маму. – Что случилось?

— Алехандро женат, – серьезным тоном сообщает она.

— Разве его звали не Роберто? – удивляется папа.

— Нет, тот ей изменил с фигуристкой.

— Фигуристкой? Разве это не с ней ты застукала Фернандо?

— Нет, Фернандо завел интрижку с собственной сестрой, – поправляет его мама.

Папа хлопает себя ладонью по лбу:

— Точно, как я мог забыть!

— Не важно, кто или как. Всегда одно и то же: сохранить отношения я не могу, мне всегда изменяют с кем-то еще!

Мама заплетает мне волосы в косу, как делает всегда, когда хочет поговорить о каких-то важных жизненных вопросах.

— Ну, Джемма, сначала тебе стоило бы задуматься, можно ли назвать отношениями десятидневное знакомство.

— Мы знакомы месяц! – поправляю ее я. – И потом, вы с папой тоже поженились, еще толком не зная друг друга, – добавляю обвинительным тоном.

— Тогда было другое время, мы были духовными партнерами и сразу это почувствовали.

Ее замечания на меня не действуют.

— Мы с Алехандро тоже могли бы быть духовными партнерами! Вот только у него есть жена! И она предложила устроить тройничок! – возмущаюсь я.

Но мама с папой только заговорщицки переглядываются.

— Вы это чего? – Досаду в голосе скрыть не удается.

— Джемма, – пытается объяснить мама, – ты слишком зациклена на материальном обладании. Ты воспринимаешь любовь и отношения как физические ограничения своего спутника.

Я смотрю на них, запутавшись еще больше.

— Да, Джемма, – вставляет папа, – твоя мама хочет сказать, что в семидесятых годах любовь была свободной. У тебя могло быть даже пять или шесть партнеров.

— Групповая любовь, – продолжает она.

Папа ей улыбается:

— Телесное наслаждение может подарить кто угодно, но только твоя мать дарит мне наслаждение духовное…

— А мне – твой отец. Моногамия в твоем понимании полна ограничений.

— Бога ради! Прошу, нет! – Я пытаюсь избавиться от мысленной картинки своих двадцатилетних родителей, участвующих в оргии в семидесятых годах.

— Карли, возможно, нам всем надо чуточку успокоиться.

— Ты прав, Ванс, пойду поставлю чайник.

Отец ставит в проигрыватель диск ImagineДжона Леннона, а мама уже возвращается с кухни с подносом и тремя чашками исходящего паром чая.

Но только я делаю глоток, как тут же выплевываю его обратно.

— Джемма, милая, ошпаришься! Немного терпения, – укоряет меня отец.

— Мама, ты что туда положила? Свою специальную настойку, что ли?

Она пожимает плечами и делает знак рукой, почти соединив большой и указательный пальцы:

— Совсем чуточку…

— Мама! Что-то успокаивающее значит, что ромашки было бы более чем достаточно!

— Ты так хорошо спала в детстве!

Я люблю своих родителей, но их нужно принимать в маленьких дозах. Поднимаюсь с пола: лучше вернусь к себе, в свою каморку.

— Ты куда?

— К себе вниз. У меня болит голова. Приму душ и лягу спать.

— Но я приготовила хумус на ужин!

— Заманчиво, но нет, спасибо.