Книга Девушка из другой эпохи, страница 4 – Фелиция Кингсли

Ничего общего с моей каморкой в Бетнал-Грин, которая, судя по онлайн-объявлению, должна была быть однокомнатной квартирой. Но, в конце концов, нынешней мне особенно много и не нужно. Никаких приемов или вечерних чаепитий.

В дневнике я также нарисовала портреты всех своих друзей и родственников, словно в семейном альбоме, и придумала также, что леди Ребекка, желая быть финансово независимой, тайно пишет всякие загадочные истории для «Лондон Кроникл»^[4].

У меня писательских амбиций нет, жизнь леди Ребекки – не сюжет романа, а просто небольшие зарисовки о мире, который мне нравится больше реального, и пишу я для себя же.

Кому-то это может показаться странным, но, в конце концов, мое тайное увлечение никому не вредит.

Этот дневник – мой личный мир, и потерять его никак нельзя.

Вернувшись домой, я стучусь к Гвенде, поделиться радостными новостями. Оживившись и обрадовавшись, что я тоже попадаю на «Возрождение Регентства», она ставит на плиту суп для нас обеих.

Гвенда уже много лет как овдовела, ни детей, ни родственников у нее нет. Наши одиночества составили компанию друг другу.

На телефоне выскакивает уведомление о новом сообщении, и я тут же открываю почту.

— Вот же Анубисов сын, – бормочу себе под нос.

— Что тебя беспокоит, дорогая? – спрашивает Гвенда, расставляя блюда из очаровательного сервиза веджвудского фарфора «Королева Шарлотта»^[5].

— Профессор Салли прислал заключение по поводу моей диссертации. Я отправляла ему первые главы, и он написал, цитирую: «Вы тщательно проработали тему, но ей не хватает оригинальности и смелости», – фыркаю я.

— А я не удивлена, – к моему изумлению, заявляет Гвенда.

— Что? В каком смысле?

— Ну, если бы ты только захотела куда-то съездить, копнуть некоторые направления поглубже, у тебя было бы столько интересных идей.

— Куда-то съездить, – раздраженно повторяю я.

— Попутешествовать, – уточняет Гвенда. – Ты могла бы посетить тот конгресс в Берлине, или в Турине…

Открываю рот, чтобы возразить, но она меня опережает:

— Если хочешь сказать, что это дорого, даже не утруждайся! Я тебе нашла перелет до Каира со скидкой, за сорок девять девяносто, туда и обратно.

— Я никуда не полечу, – объявляю я. – Мне не нравятся самолеты.

— Ребекка, ты же будущий египтолог! А как ты собираешься им стать, так ни разу и не побывав в Египте?

— Я туда поеду… рано или поздно.

— Как? Телепортируешься?

— Могу поехать на поезде, – размышляю я. – Поеду до Дувра, пересеку Ла-Манш по туннелю, в Кале снова сяду на поезд и поеду дальше по всей Европе, а в Стамбуле всего ничего останется: Сирия, Ливан, Иордания…

— А вот и здравствуйте, Жюль Верн! Вокруг света за восемьдесят дней! – восклицает моя соседка.

— Я уже проложила маршрут по картам. Гугл считает, что на все уйдет шестьдесят два часа.

— Все твои коллеги, между прочим, на полевые исследования отправились в Грецию, Италию, в Судан… А ты? В Уэльс!

— В Уэльсе очень интересно, – оправдываюсь я.

— Да, в Уэльсе полно древних египтян. Твой отец был археологом, мама реставрировала картины. Твои родители путешествовали, почему же ты это так ненавидишь?

Может, потому, что если бы они не любили путешествовать, то сейчас были бы живы.

— Это опасно, – коротко отвечаю я.

— Ты даже машину не водишь.

— Неправда, – возражаю я. – Когда-то водила.