Книга Девушка из другой эпохи, страница 2 – Фелиция Кингсли

Делаю вид, что не слышу ее, и сосредотачиваюсь на книгах, которые нужно вернуть на свои места. Складываю в тележку один том за другим:

— А что у нас тут делает книга из секции фармацевтики?

Мэй берет из стопки учебник по неорганической химии и объявляет:

— Я отнесу его в фармацевтику, а ты снова установи «Тиндер».

Мы с Мэй вместе учимся в Университетском колледже Лондона и уже три года работаем в Главной библиотеке, с тех пор как я перебралась в столицу из Мардена, деревушки в графстве Кент с населением всего в три тысячи шестьсот человек. Из всех, кого я знаю, Мэй больше всего подходит под определение «подруга».

В отличие от меня она изучает психологию, хочет стать семейным психологом (возможно, у звезд и знаменитостей) и главной целью считает перезнакомить и свести друг с другом как можно больше людей. За эти три года я видела, как она свела парочку в кафетерии, а также неопределенное количество однокурсников и даже двух профессоров. Она точно Эмма Вудхауз из романа Джейн Остен, но с синими волосами.

И как только я ей призналась, что еще девственница, она тут же с энтузиазмом выбрала меня своей новой миссией.

Или психологическим исследованием. Как бы только в свою диссертацию не внесла.

— Эм, Ребекка, – снова окликает она меня, – в воскресенье у меня дела, ты не могла бы подменить меня во второй половине дня?

— Но я уже отработала три воскресенья подряд, – жалуюсь я. – И в субботу тоже работаю.

Как бы мне хотелось иметь возможность просто отказать ей, но жизнь в Лондоне дешевой не назовешь, и, в отличие от Мэй, мне за аренду никто платить не помогает. Как повезло, что хотя бы есть стипендия!

— Ну пожалуйста, – умоляюще тянет она, хлопая ресницами. – У меня свидание.

— У меня были свои планы, – ворчу я.

— Собирать всякий хлам по лавчонкам не означает «планы».

— Это антиквариат, Мэй, – поправляю я. – А не хлам.

На уличных рынках Портобелло и Камден^[1] я регулярно прочесываю все лавочки в поисках вееров, оттисков для сургуча, памятных кружек с изображениями королевской семьи. Бывает, мне везет и я нахожу также ленты, кружева и бусинки, из которых создаю украшения в стиле эпохи Регентства^[2], а потом продаю на онлайн-платформе Etsy.

Мне нравится прошлое. Прошлое – место надежное и предсказуемое, а для меня, ненавидящей сюрпризы и неожиданности, и вовсе идеальное.

— Давай поменяемся, – уступает Мэй. – Я вместо тебя выйду в субботу, и ты тогда сможешь пойти на тот свой вечер в масках.

— «Возрождение Регентства»! – поправляю я.

Мероприятие организовывает Историческое сообщество «Редженси»: все поклонники эпохи смогут провести вечер по правилам высшего общества начала девятнадцатого века. И все в соответствующих нарядах, разумеется. В этом году вечер пройдет в «Хэтчердс», самом старинном книжном магазине Лондона, открывшемся в 1797 году. Там же состоится презентация нового романа Патриции О'Нил, королевы романов в декорациях эпохи Регентства.

— Это историческая реконструкция, – поясняю я.

— То есть ты согласна?

Учитывая, как нам поставили смены, я уже отказалась от мысли попасть на «Возрождение Регентства», но с большой неохотой. После смерти родителей романы о той эпохе стали моим убежищем. Мир прошлого, с его строгими правилами, этикетом, который было необходимо соблюдать вплоть до запятой, стал моей страховкой в тот самый момент, когда вся уверенность и определенность в жизни рушились.