Книга Тайный сад в Париже, страница 106 – Софи Бомон

— Виржини вчера госпитализировали.

Ариэль была потрясена, но настороженности не потеряла. Что будет дальше?

— Прискорбно слышать, сочувствую.

— Спасибо. – Он помолчал секунду, потом поспешно заговорил: – Ариэль, хотел тебе сказать, что разговоров насчет… ну, сама понимаешь чего… больше не будет. Твое сообщение глубоко меня тронуло, и я наконец сумел сказать Виржини, что хватит – значит хватит.

Наверное, она должна была бы испытать облегчение, когда до нее дошел смысл его слов, но Ариэль чувствовала только замешательство. Будто прочитав ее мысли, Тьерри добавил:

— Моя жена никак не могла смириться со смертью нашего сына, хотя и притворялась. Последние недели это дошло до предела. Панические атаки, приступы гнева, бредовые планы. Было очень трудно. А вчера, когда мы с ней серьезно говорили, она вдруг потеряла сознание. – Его голос снова сорвался. – Я это не в оправдание говорю, просто хотел, чтобы ты знала.

Ариэль всхлипнула – ее окатила волна жалости – и смогла ответить, пусть и не сразу:

— Тьерри, я же понятия не имела. Извините меня, пожалуйста.

— Не за что тебе извиняться. – Снова пауза. – А мне есть. Прости, ради бога, за все, что мы тебе устроили.

На грани слез Ариэль наконец смогла прошептать спасибо. Потом добавила:

— Надеюсь, что она поправится, Тьерри. Держите меня в курсе, хорошо?

— Договорились, – ответил он.

Кончилось. На самом деле. Больше ее не будут доставать.

Облегчение было почти всеобъемлющим, но об руку с ним шла глубокая жалость. Ей бы никогда и в голову не приходило, что властная Виржини может быть настолько ранима. Но, наверное, некоторые признаки были заметны всегда, надо было только присмотреться. Перед внутренним взором Ариэль замелькали выражения лица Виржини: тот непонятный, застывший взгляд дома у Полины, дрожь в руках и лихорадочный румянец тогда на рынке. Ариэль вспоминала, как Тьерри все время старался отвлечь жену – тогда она думала, что он делает это из трусости. На миг ей стало стыдно, что не разглядела истинного положения дел, но она тут же опомнилась. Откуда ей было знать? Они о своих страданиях даже не заикались.

Ариэль расправила плечи, сделала глубокий вдох и пошла обратно к машине. Садясь, она объявила Даниэлю:

— Мне нужно тебе кое-что рассказать.

Ариэль знала, что ей потребуется время; сразу в своих чувствах к Грандье ей не разобраться. И даже если они помирятся, между ними и ею останется какая-то неловкость. Но пусть, сказал Даниэль, ведь эта неловкость все равно будет лучше, чем все то, что было между ними раньше.

Он все понял, да Ариэль и не сомневалась, что он поймет.

Когда они сели в поезд, она вышла в коридор и позвонила Полине по видеосвязи узнать, как там близнецы.

— Сама смотри, – сказала Полина и махнула рукой в сторону бегающих по кухне Алисы и Луи. Ариэль сумела уловить, как они весело помахали ей, прежде чем скрыться. Полина сказала, что они все отлично повеселились, но она, когда ложилась спать, была абсолютно разбита.

— А ты, надеюсь, не слишком устала, – добавила она, многозначительно подмигнув. Ариэль покраснела и ответила, что не собирается кричать об этом во всеуслышание. – Ладно, сегодня вечером поговорим наедине, – пообещала Полина, ничуть не смутившись, – и не думай, что сможешь увильнуть от разговора!