Книга Кулинарная школа в Париже, страница 92 – Софи Бомон

«Но это не должно зависеть только от меня, – парировала она. – Эта старая ведьма тоже должна была постараться». И Макс должен был это понять. Но он не понял. Или не хотел. Так же как не понял, почему она не рассказала ему, что является художницей. «Но как он должен это понять, – настаивал тоненький голосок, – если даже ты сама этого не понимаешь?»

К тому времени, как она добралась до Парижа, какофония голосов в ее голове утихла. И она приняла решение.

Наступило утро понедельника, и Кейт проснулась слишком рано. Она лежала, думая о вчерашнем дне. Арно пригласил ее на лекцию и демонстрацию по переплетному делу, которую он и его друг проводили в тот день, и это был увлекательный опыт. В этот древнем искусстве интерес вызывали не только навык и материалы. Увлекали истории. Арно с другом показали четыре книги разных лет – с восемнадцатого века до тысяча девятьсот тридцатых годов, – историю создания которых они изучили. Они рассказывали о своих открытиях и о том, как те повлияли на некоторые их работы. И они поведали истории о людях, связанных с этими книгами. Одна из них особенно тронула Кейт – о талантливом молодом переплетчике девятнадцатого столетия, который создал красивый узор под мрамор для форзацев книги, над которой он работал. Он назвал его «Матильда» по имени его возлюбленной и намеревался подарить ей оригинальный образец книги, который создал в качестве примера для издателей. Но его задавила вырвавшаяся лошадь всего за неделю до того, как книга была опубликована.

Присутствующие хотели знать, что произошло потом. Его девушка все же получила подарок, почтил ли его память издатель?

— Этого мы не знаем, – тяжело сообщил Арно, – но мы можем на это надеяться. И даже если этого не было, у нас по-прежнему есть узор, который он создал с такой любовью и который вдохновил нас на создание чего-то подобного. – Все собрались в кружок, чтобы взглянуть на оригинальные форзацы с узором «Матильда» в старинной книге и на копию, которую воссоздали Арно и его друг, охая и ахая над переливами цветов, словно на павлиньем хвосте, и закрученным узором.

Позже, когда Кейт провожала Арно до его лодки, она расспросила его о создателе узора «Матильда». Он улыбнулся.

— Мы знаем название узора. И узнали, что его создал молодой служащий в издательстве. Но остальное… Ну, это показалось нам правильным.

Не секунду Кейт почувствовала разочарование. Конечно, она уже привыкла к идее «правильной истории», рассказанной в маркетинговых целях, но это не казалось ей правильным в данном контексте. Затем она подумала об историях Сильви, посвященных разным продуктам, и небольших зарисовках, которые она сама сочиняла для рецептов и инструкций.

— Люди запоминают истории, – задумчиво проговорила она, – а не просто голые факты и сухую информацию.

— Exactement^[40], – кивнул Арно. – Мы, люди, всегда учились благодаря историям. И учили так не только слова. Много лет назад, – продолжил он, – я побывал в пещерах с наскальными рисунками в Нио, в Пиренеях. Они не так знамениты, как Ласко, но тоже превосходны. И боже! Козы, бизоны и лошади на стенах – они были такими красивыми, такими живыми! Они буквально бросались вам в глаза, столько в них было жизни! И я подумал, что те люди, что тысячелетия назад оставили этих красавцев на стенах… Может, они видели в них истории. Призванные учить. Предостерегать. Поражать. Радовать. Утешать… – Его лицо озарилось неугасаемым восторгом, отчего по ее спине побежали мурашки.