Книга Кулинарная школа в Париже, страница 8 – Софи Бомон

Было очевидно, кем являлись новоприбывшие, поскольку их с Ясмин имена и лица отображались на сайте Парижской кулинарной школы. В своей простой белой футболке, черных брюках и фартуке в зеленую и белую полоску, с каштановыми волосами, убранными назад в густую косу, Сильви Морель удавалось выглядеть одновременно практично и стильно. У ее ассистента и по совместительству су-шефа Дэмиана Арти было молодое лицо, но преждевременно редеющие светлые волосы, и он выглядел безукоризненно в традиционном одеянии шеф-повара, состоящем из белой удлиненной рубашки с коротким рукавом, надетой поверх серых брюк, и черного фартука, завязанного на поясе.

— Mesdames, messieurs, bienvenue! Леди и джентльмены, добро пожаловать! – Голос Сильви был глубоким и ясным, а ее английский – идеальным, с мягким, привлекательным акцентом. Занятия в Парижской кулинарной школе всегда проводятся на английском, потому что ученики или приезжают из англоговорящих стран, или из стран, где английский изучается в качестве второго языка гораздо чаще, чем французский. – Вы прибыли в Париж из шести разных стран – Австралии, Японии, Германии, Канады, США и Британии, – продолжила она. – Мы благодарим вас за то, что присоединились к нам, несмотря на расстояние. И мы надеемся, что по прошествии месяца наш город станет для вас вторым домом. Ну или, по крайней мере, второй кухней, – добавила она, заработав улыбки и негромкие аплодисменты.

После этого она еще некоторое время рассказывала о расписании уроков и распорядке дня, и через мгновение внимание Габи ослабло. Но Сильви вырвала ее из мыслей, сказав:

— Но хватит обо мне. Давайте послушаем вас.

— Меня? – выпалила Габи.

Сильви улыбнулась.

— Я говорила «вы» во множественном числе, мисс Пикабия. Но, конечно, мы можем начать с вас.

Кейт выслушала рассказы остальных и подумала, что не сможет добавить ничего интересного. Причины, по которым прочие ученики оказались в школе, казалось, уходят корнями в увлекательное прошлое или отсылают к очаровательным, а иногда и тревожным воспоминаниям. Но ее собственное детство в пригороде было обычным, история ее семьи – лишенной экзотики, а взрослая жизнь – весьма удовлетворительной, без особых драм. До выходки Джоша. Но даже это нельзя было с уверенностью назвать чем-то исключительным. История, старая как мир – ее бросили ради женщины помоложе. И как бы то ни было, ей совсем не хотелось об этом говорить. Поэтому, когда очередь дошла до нее, она просто сказала:

— Я из Австралии, из Мельбурна, где разговоры о еде стали чем-то вроде религии. Но я обожаю именно процесс ее приготовления. И мне очень хочется готовить в Париже. Вот и все. – Она улыбнулась. – Хотя я все еще не могу поверить, что я действительно здесь.

Ответом ей стали улыбки и кивки. Кейт проникла им в самую душу, хотя даже не пыталась. Когда Ясмин вошла с подносом, но котором стоял кофе, а Сильви предложила им взять их чашки с собой и проследовать на кухню, Кейт разговорилась с дружелюбной немецкой парой лет шестидесяти, которые признались, что им понравились ее слова.

— В них столько искренности. И это главная причина, почему мы все здесь, – произнесла женщина, Аня. Она и ее муж Стефан говорили на безупречном английском с легким немецким акцентом.