Книга Кулинарная школа в Париже, страница 117 – Софи Бомон

— Вот это обслуживание! – обрадовался он, когда она поставила кофе и круассан на прикроватный столик.

— Знаю, со стороны может показаться, что я тебя балую, но на самом деле это для того, чтобы ты не попытался соблазнить меня провести все утро в постели, – дерзко ответила она, откусывая от своего круассана.

— Потому что ты не можешь устоять передо мной, верно? – ухмыльнулся Макс, одарив ее таким возмутительно сексуальным взглядом, что она чуть не швырнула круассан через всю комнату и не прыгнула на него.

— Это верно, – выдавила она, – но надо подниматься. Потому что мне нужно в школу, и, что еще более важно, тебе нужно в ближайшее время попасть на рынок. Сегодня четверг.

— Oh merde! – Он тут же выбрался из постели. Взглянув на очаровательные старомодные часы, которые он оставил на прикроватном столике, он снова бросил: «Вот дерьмо», и кинулся в душ. Через несколько мгновений он уже был одет и причесан. Проглотив залпом остатки своего кофе и последнюю крошку круассана, он поцеловал Габи, крепко, горячо, а затем направился к двери, сказав: – Я заберу тебя из школы сегодня днем.

— Вообще-то мы идем на одну лекцию в ресторане в пятом округе, а затем там пообедаем, – предупредила Габи, – так что встретимся у тебя около трех, хорошо?

— Лучше не бывает, – улыбнулся он, а затем удалился.

Оставшись одна – было еще слишком рано идти в школу – она села за стол с блокнотом и карандашом и несколькими искусными штрихами изобразила прикроватную тумбочку в том виде, в каком он ее оставил, пустой бумажный стаканчик, пьяно покосившийся, рассыпанные крошки от выпечки и часы, которые он забыл забрать. «Необычный натюрморт, – подумала она, всматриваясь в рисунок, – но он смотрится хорошо». Напевая что-то себе под нос, Габи уже собиралась добавить последние штрихи, когда ее телефон завибрировал, оповещая о звонке. Это была ее мать.

— Дорогая, надеюсь, я тебя не разбудила. – Голос ее матери с гернсийским акцентом, который она не до конца утратила, несмотря на годы, проведенные в Австралии, звучал немного встревоженно.

— Нет, не разбудила, мам. Что случилось?

— Твой отец… – начала ее мать Женевьева, но Габи тут же ее прервала.

— Что такое? С ним что-то не так? – Когда она была ребенком, ей приснился кошмар о том, что ее отец погиб в автокатастрофе. Она несколько дней не могла избавиться от пережитого ужаса, и хотя со временем он отступил, она никогда о нем не забывала. И теперь…

— Все в порядке, – тихо проговорила ее мать. – Он в норме. И я тоже. Просто…

— Вы же не разводитесь? – снова резко вставила Габи. – Правда?

— Господи боже! – Ее мать засмеялась от удивления. – Что заставило тебя об этом подумать?

— Я всегда думала, что у вас все слишком идеально, – тут же выпалила Габи. – Как будто… Может произойти что-то такое, что все разрушит.

— Ну, это неправда, – возразила Женевьева, а в ее голосе все еще слышались отзвуки смеха, так же как и некоторое изумление. – Между нами ничего не разрушалось, но и никогда не было идеально. Просто хорошо. Как бы там ни было, дорогая, сказать я хотела тебе совсем не об этом: твой отец купил нам билеты. Чтобы мы приехали в Париж тебя навестить. Я ничего не смогла сделать, чтобы его остановить. Они невозвратные. И, – добавила она, словно немного нервничала оттого, что Габи до сих пор ничего не сказала, – они куплены на следующую неделю. То есть мы прибудем в Париж в следующий вторник. Я говорила ему, что у тебя еще не закончился твой курс, что ты занята и не сможешь все бросить, но он все равно пошел на это, потому что была хорошая скидка или что-то в этом роде. Прости, я…