Книга Все наши цвета, страница 233 – Инма Рубиалес

А я не замечал.

— Они бы поладили, правда? – замечает бабушка. – Кларисса и Лия.

У меня в горле встает ком.

— Они бы стали близкими подругами.

— Угрозой твоей безопасности, – смеется она.

— Они бы точно не давали мне спуску, – фыркаю я, всхлипывая и вытирая глаза.

Бабушка ненадолго замолкает.

— Иногда мне кажется, что это Кларисса отправила тебе Лию, – говорит она. – Что Кларисса нашла ее и решила потянуть за ниточки, чтобы ваши пути пересеклись.

— Тогда она точно в восторге от того, как я опять облажался, – с горькой усмешкой отвечаю я.

Откинув голову, я тяжело вздыхаю. Краем глаза замечаю, как бабушка улыбается.

— Не будь так строг к себе. Кларисса давно привыкла к тому, что ты все портишь. Она бы тебя не осудила.

Это заставляет меня улыбнуться. Снова вытерев глаза, я устремляю взгляд в небо. Теперь я часто думаю о Клариссе. С тех пор как я рассказал Лии нашу историю, боль уже не кажется такой острой. То, как легко мне стало говорить с бабушкой о Клариссе, одновременно удивляет и приносит облегчение: я наконец принимаю воспоминания, вместо того чтобы избегать их любой ценой.

Лия и Кларисса? О, они еще как бы поладили.

Клариссе хватило бы пары разговоров, чтобы объявить Лию своей новой лучшей подругой.

Теперь я задаюсь вопросом: что, если бы они правда познакомились? Если бы Лия и Кларисса появились в моей жизни одновременно, в одно время и в одном месте? Если бы в школьной столовой я оглянулся и заметил Лию за дальним столиком? Обратил бы я на нее внимание?

Я слишком хорошо знаю ответ, и он меня пугает. Да.

— Как понять, что ты влюблен?

— Все встает на свои места, – отвечает бабушка. – Когда находишь правильного человека, понимаешь, почему с другими не получалось.

Я сглатываю. Сильно.

— Я отказался от стипендии в Германию.

— Знаю.

— Но мне снова ее предложили.

— И ты колеблешься.

— Есть только одна причина, почему я до сих пор не согласился.

Лия.

Всю неделю я сдерживался, чтобы не явиться к ней домой и поговорить начистоту. Хотя мы снова начали общаться, наши разговоры ограничиваются редкими сообщениями. Этого недостаточно. Я хочу большего.

Как бы Лия ни старалась держать дистанцию той ночью, я знаю ее. Она хочет быть со мной. Именно поэтому так больно видеть, как она упорно продолжает отдаляться. Я недостаточно хорош? Это так? Она действительно считает, что я ее не заслуживаю?

В этом случае никакие мои слова ее не переубедят.

Я трус.

Меня пугает мысль открыться ей и не добиться ничего.

Но бабушка права, когда настаивает:

— Вам нужно поговорить.

— Как понять, какой путь выбрать, если их два? – спрашиваю я.

— Всегда тот, который пугает больше всего.

— Это не очень-то помогает.

— Иногда выбрать один путь не значит отказаться от другого, – отвечает бабушка. – Просто тебе понадобится больше времени, чтобы дойти. Но когда ты доберешься, то будешь полностью готов.

* * *

Когда мы приезжаем в Портленд, я отвожу бабушку домой, заношу вещи, а затем снова сажусь в машину и еду к смотровой площадке. Я думал подняться на холм, но начался проливной дождь. Припарковавшись на асфальтированной площадке, выключаю двигатель и остаюсь сидеть в темноте, пока капли барабанят по стеклам. Один. В тишине.

Достаю телефон из кармана. Ранее я отправил сообщение, чтобы узнать, как прошел переезд в общежитие. Лия ограничилась коротким ответом. Продолжать я не стал: меня бесит, что наши разговоры стали такими натужными. Хочется позвонить ей, сказать, что я заеду, заберу ее с собой сюда. Необязательно даже разговаривать. Мне достаточно просто побыть с ней, в тишине.