Книга Заставь меня влюбиться, страница 41 – Селина Аллен

Меня поглощала злость. Из-за любопытства и ревности одной девчонки, с которой у нас был секс, я целый год не знал о существовании у меня ребенка. Никогда раньше я не хотел детей, даже не задумывался о них, это казалось мне таким далеким, что я даже не видел смысла в этом. Но когда ребенок уже есть, ты чувствуешь совсем другое. Я хотел бы знать сразу о беременности Сабрины, хотел быть рядом, пока в ее животе росла моя малышка, хотел обеспечить ей лучшую больницу, лучших врачей и лучшую жизнь. Я хотел видеть Аврору новорожденную и хотел открывать каждый новый день вместе с ней. Но год упущен, я все пропустил. И теперь Сабрина боится, когда я касаюсь своей дочери, и я не могу ничего сделать с этим.

Увезти ее было импульсивным решением и неправильным. Вернее неправильно было то, что сделал я это силой. Было бы у меня стальное терпение, то я уговорил бы Сабрину поехать со мной по-хорошему. Однако все уже произошло, прошлого не изменить, а в настоящем я не намерен оставлять все как есть. Я обязательно исправлю ситуацию.

Киган расплакалась и убежала из кабинета. А я принялся за работу.

Аврора легко акклиматизировалась в новом доме. Другого я не ожидала, моя дочь очень любопытна и совершенно бесстрашна. Она неплохо ходила сама и поэтому постоянно норовила убежать. Сейчас она сидела у меня на руках и поедала свежую кашу, любезно сваренную для нас Марией.

Женщина, готовившая еду на кухне Конрада, оказалась самым настоящим ангелом. Свои темные волосы она убирала в аккуратную прическу. Лицо ее, несмотря на возраст, было практически без морщин. Карие, слегка прищуренные, глаза наталкивали на мысли о строгом характере их обладательницы. Еще у нее был небольшой острый нос и тонкие губы. Она выбирала преимущественно темные цвета в одежде. Сегодня, например, Мария была одета в футболку цвета хаки и темно-синие джинсы. Ее образ и внешность сочетались лишь с одним словом: строгость. Однако все это было лишь внешнее.

— Будут какие-то особые пожелания? – спросила Мария, составляя список продуктов, ведь именно она занималась их закупкой.

— Нет, я не прихотлива в еде. – И мне все еще было неловко просить о чем-то Марию. Я не чувствовала себя комфортно в этом доме. В голове постоянно возникали мысли, что меня и мою дочь, словно зверюшек, просто посадили в клетку. Вот есть жердочки, на которых можно сидеть, есть поилка и кормушки. А еще я не привыкла просиживать штаны дома. Я любила работать, работа наделяла меня уверенностью в себе.

Аврора стала вредничать, каша стекала по ее подбородку и капала на салфетку на ее груди.

— Хватит баловаться, ты очень мало съела! – строго проговорила я. На это Аврора начала размахивать ложкой полной каши, заставляя ту лететь в разные стороны и, в конце концов, оказываться на полу.

Застучали когти, послышалось хриплое тяжелое дыхание. Появившийся в кухне Брюс – английский бульдог Конрада, прошелся языком по полу, словно пылесосом, слизывая все, что обронила Аврора.

Я взглянула сначала на дочь, которая заметив Брюса, радостно завопила, затем на собаку и закатила глаза.

— Блеск. Но кормить тебе нужно себя, а не его, – буркнула я. – Еще полы протирать.

Я попыталась перехватить ложку из рук дочери, но она протестующе крикнула на меня. Затем принялась есть самостоятельно.