Книга Заставь меня влюбиться, страница 38 – Селина Аллен

Я устало выдохнул и откинул голову на подголовник кресла.

Узнав, что у меня есть ребенок, которого она к тому же скрывала, я пришел в ярость. Она не собиралась рассказывать мне, хотела растить Аврору вдали от меня. Я пропустил год взросления своей дочери. Я не видел ее первых шагов, не увидел, как у нее вырос первый зуб, я не знаю, что она любит и почему не ест омаров. Я ничего не знаю об Авроре. Сейчас я понимаю, что это не вина Сабрины. Но в то же время она продолжает упрямиться и делает вид, будто это я виноват, но как я мог быть виноватым в том, над чем не имел контроля?

Именно так я почувствовал себя, стоя перед маленькой девочкой с синими глазами в квартире Сабрины. Я потерял контроль над ситуацией. И требование поехать со мной было вовсе не наказанием, я действительно хотел заботиться об Авроре.

Прошло столько лет, но каждую ночь, погружаясь во мрак, я вспоминал моменты из своего детства: угрожающие крики отца и все те отвратительные обвинения в адрес моей матери. Он напивался, хватал ее за руки, толкал и даже бил, а после вел себя, как ни в чем не бывало. Он бил и меня, и если бы мама не ушла от него, он переключился бы на Джоанну. Я ненавидел Томаса Хэтфилда всегда, он был отвратительным отцом, было бы лучше, если бы мы не знали его никогда.

Имея подобный багаж за спиной, как я мог оставить свою дочь? Наши отношения с Сабриной не были похожи на отношения моих родителей. Мы с ней не вместе, и никогда не были бы, но я ни за что не ударил бы ее, не ударил бы ни одну девушку, хоть порой и испытываю сильнейшую ярость, которая лишает меня способности мыслить здраво.

Я не хочу, чтобы моя дочь думала, что она не нужна своему отцу, и тем более не хочу, чтобы испытывала то, что испытывал я в детстве: страх, боль и отчаяние. И увидев ее в квартире Сабрины, я будто снова вернулся в прошлое.

— Кажется, он тоже тебя любит, либо он мазохист, ведь каждая наша встреча оканчивалась мордобоем.

Услышав смех сестры, я невольно улыбнулся.

— Да, я видела синяк на его лице. Еще раз тронешь моего жениха, я тебе устрою! – с напускной грозностью выдала Джоанна.

— Силенок то хватит?

— Поверь, хватит! – фыркнула она. – Еще кое-что. Я звонила в Нью-Йорк, потому что мне понадобились кое-какие документы, и выяснилось, что Сабрина уволилась. Это странно, сначала она написала заявление об увольнении, после отозвала его, проработала неделю и снова потребовала принять его в дело. Скажи, братец, что ты сделал?

Одна поправочка, потребовал принять его снова в дело я, а не Сабрина, но Джоанне об этом знать не обязательно.

— Я сделал? С чего ты решила, что виноват я?

— Аа, то есть ты хочешь сказать, что Сабрина, которая мечтала получить эту работу настолько, что скрыла от меня наличие маленького ребенка, могла взять и отказаться от должности? И именно тогда, когда мое место занял ты!

— Что значит «она скрыла наличие маленького ребенка»? Ты знала, что у нее есть ребенок? – хмуро спросил я.

— Конечно, знала! Однажды ей потребовалось уйти с работы раньше, тогда-то Сабрина все и рассказала. А скрыла от меня ребенка, потому что была уверена, что я не возьму ее на работу. Опережу все твои вопросы: почему я не уволила ее, когда узнала об обмане? Потому что Сабрина полностью оправдала все мои ожидания, в отличие от Лины, та имела на руках великолепные рекомендации, но совершенно была не приспособлена к такой работе, – фыркнула Джоанна.