Книга Заставь меня влюбиться, страница 142 – Селина Аллен

— Да пошел ты, – выплюнул друг.

Я рванул вперед, но Эзра вовремя схватил меня за плечи. Губа Уэстера опухла, но я все еще не видел крови, а мне очень хотелось бы ее увидеть.

— Хватит Конрад. Это того не стоит, – сказал Эзра.

И он был прав. Я решил вернуться в отель.

Я тоже чувствовал, что поменялся. Но не Сабрина сделала это, а я сам. Потому что с самого первого дня мне хотелось измениться для нее. Я не мог выносить отвращения и страха в ее глазах. Я ни на секунду не задумывался о том, чтобы расстаться со своим привычным миром и заменить его другим, более красочным и счастливым. Меня не это пугало. Я боялся, что не справлюсь с той задачей, которую она хотела возложить на меня, что не оправдаю ее надежд. И тогда она снова начнет смотреть на меня этим ненавистным взглядом, который разрывал мою грудь.

Жена и ребенок – мой самый страшный кошмар сбывался, но рядом с ними я чувствовал себя таким счастливым, каким не чувствовал даже в кругу своей семьи: мамы и сестры. И я больше не сомневался. В течение этой недели я не мог думать ни о чем другом, кроме как о Сабрине и малышке Авроре. И я не потеряю их, потому что две эти девочки единственное, чего всегда хотело мое сердце.

Большой зал, арендованный специально для выставки, был заполнен людьми. От количества собравшихся здесь именитых деятелей искусства рябило в глазах. Мурашки не покидали меня с того момента, как я села в машину Джереми. Пальцы ног заледенели, а щеки наоборот пылали огнем. Я все время смотрела на свое шелковое платье пастельного светло-зеленого цвета, проверяя, не помялось ли оно. Но все было идеально.

Я предпочитала стоять у своих картин, маленьких, тех, которые не были «жемчужиной вечера». Мне казалось, что если я остановлюсь у большого полотна с северным сиянием, то непременно прославлю себя как тщеславную и хвастливую персону, что, конечно же, было не так. У моей «жемчужины вечера» постоянно находилось много людей. Они оглядывали ее с высоты своих профессиональных и полупрофессиональных взглядов, переговаривались, хвалили или же наоборот недоумевали, почему картину возвели на вершину.

Меня не замечали, Сабрина Риттер долго оставалась в тени, пока Алан не привлек меня к общей группе критиков и не представил меня всем этим деятелям искусства. Здесь-то я и наслушалась миллион комплиментов о моем таланте и старании, а еще о том, как мне повезло стать протеже великого Алана Райдера. Вечер был прекрасен, за исключением одного. Конрад не пришел.

Наивно было полагать, что он будет рядом, ведь я сама оттолкнула его. Поддалась эмоциям, своей неуверенности и оборвала то малое, что было между нами. Конечно, я никогда не стала бы миссис Морель, но теперь я и подругой его назваться не могла. Однако сквозь боль я понимала: каким бы великим не был соблазн купаться в лучах его внимания и заботы, было лучше обрубить все сейчас. Мы уже зашли дальше, чем должны были. Я полностью пропала в этих синих глазах, в извечной кривой усмешке и так сладко звучащему из его манящих уст «принцесса». Именно поэтому мое сердце металось в груди, не находя пристанища.

Этот вечер должен был стать моим триумфом, однако я чувствовала, будто все это происходит вдалеке. Ведь как оказалось, вкус успеха притупляется, если сердце не способно пылать.