Книга Зверь, страница 74 – Селина Аллен

Басс чуть со стула не свалился, очарованный гостьей.

— Элиса МакДевидсон – наследница династии МакДевидсон, – представилась она.

— Сойер Басс – лучший защитник хоккейного клуба «Дьяволы Нью-Хейвена».

Девушка лучезарно улыбнулась Бассу и позволила ему поцеловать тыльную сторону ее руки. Хитрые лисьи глазки с пушистыми ресницами уставились на Зверя. Губы ее кокетливо изогнулись, а грудь вдруг выпятилась вперед.

Все ясно.

Взгляд, которым она смотрела на Пауэлла, говорил только об одном: Элиса предпочитает не лучших защитников, а главных форвардов команды.

— А вы? – спросила она, игнорируя потускневшие глаза Сойера.

Макс даже не взглянул на приветливую наследницу династии МакДевидсон.

— А я здесь не за этим. Детям пришел помочь, – небрежно бросил он.

Грубый мудак. От его ответа я заулыбалась как идиотка, мое имя молодая наследница династии даже и не пыталась узнать, но мне было все равно.

Девушка отвернулась, а Басс решил попытаться наладить с ней контакт еще раз.

— Посадил бы ты меня с собой, если бы знал, что я приду с Майком? – тихо спросила я Пауэлла.

— Да, – ни секунды не колеблясь, выдал он. – Я сделал бы все, чтобы Даррелл сидел отдельно.

Свет в зале погас, по правую сторону Сойер все пытался заслужить внимание молодой наследницы династии МакДевидсон, по левую сторону были я и Макс. Мой стул стоял самым последним, а столик был крайним в ряду. Весь свет был обращен на сцену. Организатор мероприятия, общественный деятель Сара Рамирез, произносила свою речь о том, как важно помогать онкологическим детским центрам.

— А ты что-нибудь пожертвовал на аукцион?

Повернув голову в сторону Пауэлла, я поняла, что он не смотрел на сцену, все это время он наблюдал за мной.

— Каждый год жертвую, – ответил он.

Я попыталась вспомнить, где в квартире Макса видела его хоккейные трофеи, но так и не смогла вспомнить такого места, потому что его и не было.

— В твоей квартире нет ничего, что связывало бы тебя с хоккеем, – сказала я.

— А должно было быть?

— Да. Где медали, первая клюшка, первая шайба и первая экипировка? Где все твои награды?

— Что-то дома у моей семьи, остальное я обычно передаю для аукционов. Как сегодня.

— И ты так просто расстаешься с этим? Ты первый хоккеист, который не выставляет свои трофеи в квартире.

Я не была удивлена, скорее восхищена, и мне было интересно понять эту часть Зверя. Майк ни за что не отдал бы хоть одну из своих памятных хоккейных вещей.

— Я люблю то, чем занимаюсь, но не боготворю все это барахло.

— Барахло? Это же твои достижения!

Он взглянул на меня так, словно я многого в этой жизни не понимала:

— Ты не права. Это просто вещи.

— А как же память?

— Память в моей голове. И если кусок полирезины спасет хотя бы одну маленькую жизнь, то, значит, я делаю все правильно.

А у него, кажется, есть сердце. И не просто сердце, а очень большое сердце.

На экране над сценой появился короткометражный документальный фильм. Показывали больницы, благодарных родителей, детей, которым удалось помочь. Следующий кадр – интервью с врачом, который рассказывал о том, как важно поддерживать фонд помощи онкологическим больным. Что система здравоохранения США неидеальна, что многим не покрыть страховкой счета за лечение.

Я вздрогнула, чувствуя что-то теплое на колене. Машинально повернулась в сторону Зверя, но увидела лишь, как он смотрит на экран. Тогда я заглянула под стол, а сделать это было не так-то просто, ведь все скрывала черная скатерть. Я легко приподняла ткань и обомлела, замечая его руку на моей ноге.