Книга Тьма в его сердце, страница 68 – Селина Аллен

Я всегда считал Майю кем-то вроде своей сестры от других родителей. Она знала меня как никто другой, лучше Кайла. Я объяснял это тем, что она была девушкой, а девушки часто подмечали то, что не способны заметить парни. Но сейчас ее женское чутье нашептывало ей откровенный бред.

— Я ни с кем не спорил, а гулял с Джоанной из-за собственных мотивов, – возразил я.

— Одри сказала мне другое, – подметила она.

Опять Одри.

— Одри следует меньше молоть языком, – холодно бросил я, доставая сигареты и зажимая одну из них в зубах.

Я щелкнул зажигалкой, но сигарету зажечь не удалось.

Майя раздраженно фыркнула и выхватила у меня изо рта сигарету.

— Эй! – возмутился я.

— Курить вредно, – напомнила она, словно я был идиотом, который этого не знал, – Стэф всегда была против этого.

Чувствуя подступающее раздражение, я сжал зубы. Майя била по больному.

— Если она все еще против, то пусть придет и скажет мне это в лицо, – сказал я и снова достал пачку сигарет. Но Майя вырвала и ее из моих рук.

— Твою мать! Ты сейчас у меня получишь! – взревел я, но даже не дернулся в ее сторону.

Она усмехнулась.

— Хуже того случая в детстве, когда к моей голове оказались примотаны два пластиковых молоточка, ты уже не сделаешь, – съерничала она.

— Все потому, что от твоих молоточков вся моя спина была в синяках.

Майя заметно погрустнела.

— И как всегда на помощь пришла Стэф, освободила меня от изоленты и пластиковых молотков и помирила нас, – сказала она, укладывая голову на мое плечо.

Я молчал, проигрывая в голове это воспоминание в таких подробностях, словно оно произошло вчера. Перед глазами стоял черно-розовый спортивный костюм Стэф и ее смешливое лицо, когда она увидела нас с Майей. Тогда мне объяснили, что девочек обижать нельзя, как бы сильно они не обижали тебя.

— Я скучаю по ней, – сказала Майя. – И я знаю, что ты тоже скучаешь, и это не плохо Блейк. Я знаю, что ты специально делаешь вид, будто тебе все равно, но ты должен знать, все люди уязвимы и это нормально.

Я не ответил, не знал, что сказать ей. Так мы и стояли молча, смотря в окно на задний двор, где садовник причудливо постриг кусты.

— Значит ты не собираешься делать это с официанткой из Хэтфилд? – вспомнила она о начале разговора.

— Делать что? – спросил я.

— Заниматься сексом, дурашка.

Я промолчал.

Майя подняла голову встала напротив меня, загораживая собой весь обзор на кусты. Ее брови нахмурились, а в глазах снова проскользнуло осуждение.

— Блейк, она не должна становиться кем-то, за чей счет ты сможешь потешить свое эго, – серьезно сказала она.

— Я вовсе не собираюсь, как ты выразилась, тешить свое эго. Она сама начала войну.

— Уложив ее в постель на спор, думаешь, ты выиграешь эту войну? Ты знаешь, у Кайла полный хаос в жизни, он не уверен в себе и не уверен в завтрашнем дне. Его отношения с матерью разваливаются, отец оказался предателем. Ему нужно помочь, а не вестись на его провокации продиктованные собственной болью.

— Я делаю это не из-за Кайла! – вспылил я. Иногда меня бесило то, что Майя мнила себя всезнайкой.

— А почему же тогда?

Я отошел от окна и отвернулся от подруги.

— Не знаю. Она словно сама хочет вступить со мной в игру. Кажется, я нравлюсь ей.

— А она нравится тебе, – заметила подруга.

— Нет, абсолютно не в моем вкусе, – бросил я через плечо.