Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 47 – Марина Эльденберт

Он снова почувствовал раздражение. То самое, которое испытывал всякий раз, когда видел Амиру с ней. Или когда Ники смела говорить о ней так, будто ее мнение действительно имело значение.

— Я не нуждаюсь в твоих советах по поводу Амиры, — жестко произнес он. — Возвращайся к себе.

— Я вернусь к ней, — уперлась она. — Ей нужен тот, кто останется с ней на ночь.

— Нет.

— Нет?

— Амира приняла лекарства, она проспит всю ночь.

— Господи, Лукас! — Ники невольно повысила голос, но тут же понизила его снова. — Сегодня Рождество. Ты воспитывался в семье киборгов, или что-то вроде этого? Твой ребенок болеет. Она может проснуться одна, посреди ночи, с температурой. Все, чего я хочу — чтобы она в этот момент не почувствовала себя одиноко! Если хочешь, останься с ней сам, я не претендую на ваши отношения, я не претендую на твое место в ее сердце. Я вообще здесь ни на что не претендую, но я тоже была маленькой девочкой, которой было очень одиноко. Поэтому я и пришла к тебе с этой просьбой!

Она выпалила все это яростным шепотом, глядя ему в глаза. Двойственное желание вышвырнуть ее из дома, вернуть отцу и забыть об этом недоразумении смешалось в нем с желанием притянуть к себе и поцеловать. Не потому, что она просила за Амиру, не потому что готова была лежать в одной постели с болеющей девочкой в канун Рождества. Просто. Странное, давно забытое чувство, из-за которого Лукас ощутил резкий укол вины прямо в сердце. Как инъекция адреналина на грани между жизнью и смертью. В его жизни никогда не будет другой женщины после Марии. Потому что все это — чистейшей воды суррогат. Желание почувствовать то, что он никогда больше не сможет почувствовать. Желание увидеть перед собой ту, кого больше нет.

— Оставайся, — коротко произнес он и развернулся, чтобы уйти.

Но Ники неожиданно легко положила ладонь ему на плечо и коснулась губами виска.

— Спасибо.

Это было как выстрел в упор. Или из снайперской винтовки, в тот момент, когда пуля уже вгрызается в плоть и крошит кожу и кости. Он перехватил ее запястье, и она вздрогнула. Вздрогнула, но глаз не отвела, глядя на него так, как умела смотреть только она. Смело и дерзко. Правда, в этой дерзости сейчас не было привычного вызова, скорее, чувство, которое он никогда не мог объяснить.

Принятие.

Как будто она читала все его мысли, все, что он только что думал про Амиру, про Марию и про нее, и ей было… нет, не все равно. Она просто принимала все как есть. Все, и его тоже: с его нежеланием видеть ее рядом с дочерью, с его неприятием, Ники отлично осознавала, что ничего здесь не решает, ни на что не влияет, но ей было с этим окей. Как будто внутри этой странной женщины раскрывался океан спокойствия, затягивающий и его тоже. В это состояние для слабаков.

И под влиянием этих накатывающих волн ему впервые пришло в голову, что ему нужно смириться со смертью Марии. Отпустить ее.

Осознание ударило настолько неожиданно, что игла вины в сердце ожила снова, и на этот раз она была раскаленной.

— Не смей больше прикасаться ко мне, — холодно произнес он. — Пока я не разрешу.

В ее глазах сверкнуло раздражение, Ники отняла руку и сжала ее в кулак. Не сказав больше ни слова, она вернулась в спальню Амиры и осторожно, чтобы ее не потревожить, прикрыла за собой дверь.