Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 46 – Марина Эльденберт

— Мамочка, не уходи, — и снова закашлялась.

Если что-то и могло выбить меня из колеи еще больше, то я это пока не встречала. Амира сопела в моих объятиях, а я лежала и смотрела в потолок. В голове не было ни единой мысли, кроме этого ее «мамочка», сказанного в бреду. Она могла получить все, но она не могла вернуть Марию, и Лукас не мог вернуть Марию даже из большой, необъятной, невообразимой любви к дочери.

Я думала об этом, пока у меня не начали закрываться глаза, и я сама не заметила, как провалилась в сон.

Лукас

Ему пришлось срочно уехать. Потому что, со свойственной некоторым русским бесцеремонностью и уверенностью в том, что им все должны, Ростовский заявился во Франкфурт. В канун Рождества.

— Нехорошо получилось, — сказал он ему, когда они встретились в ресторане. — Я столько надежд возлагал на наше сотрудничество, Лукас. Или тебе не понравился мой подарок?

Еще одна отличительная особенность таких как Ростовский — дарить что-то, а потом об этом напоминать.

— Подарки не обязывают к сотрудничеству, — он согласился с ним встретиться исключительно потому что предпочитал решать проблемы сам и говорить «нет» тоже. В лицо. Если кто-то не понимает отказов, это решается более жестким отказом, и никак иначе. Можно было отправить к нему Йонаса, но прятаться за спинами подчиненных Лукас никогда не стремился. Тем более что Ростовский был тем самым «русским медведем», которых принято называть шатун. Непредсказуемость и беспринципность — два самых паршивых качества, ни одно из которых он в своих партнерах видеть был не готов.

— Может быть, — Ростовскому ответ не понравился, но он все-таки растянул губы в улыбке. — Но мне рекомендовали тебя как единственный вариант, которому можно довериться в столь щекотливой ситуации.

— Я совершенно точно не вариант.

Русский перестал ухмыляться.

— Мне совершенно не нравится твой подход к делам, Лукас.

— Замечательно, что в этом мы с тобой совпадаем.

«Следите за ним», — сказал он Йонасу.

И нет, он не думал, что Ростовский может ударить в открытую, такие как он обычно бьют в спину и чужими руками. Но его стоило держать на виду, и рождественского настроения это не добавляло. Именно потому, что он однажды недооценил такого, как Ростовский. Американец Хавьер Эстар стал его первой и последней ошибкой, стоившей Марии жизни.

Вспоминать об этом под Рождество тоже было не лучшей идеей, тем более что из-за всего этого дерьма домой он вернулся ближе к ужину. И обнаружил Амиру спящей в объятиях Ники. Одного прикосновения ко лбу дочери хватило, чтобы понять, что сейчас температуры у нее нет, но сам факт того, что они спят в обнимку, снова поднял в груди волну раздражения.

Прежде чем оно успело набрать силу, Ники открыла глаза, словно почувствовала его присутствие. И сказала, едва слышно:

— Нам нужно поговорить.

Вместо ответа он кивнул, и она осторожно, чтобы не разбудить его дочь, поднялась. Подтянула сползшее с нее одеяло повыше и чему-то в своих мыслях улыбнулась. После чего вышла следом за ним в коридор.

— О чем ты хотела поговорить?

— О твоей дочери, разумеется. Не знаю, что ты приготовил ей в качестве подарка, но ей отчаянно тебя не хватает, Лукас. Поэтому, что бы это ни было, добавь туда секретный ингредиент. Хотя бы неделю твоего времени.