Книга Песнь затонувших рек, страница 94 – Энн Лян

Но он не перестал болтать и начал шептать мне на ухо. Его теплое дыхание щекотало кожу, он вел себя так, будто в зале не было больше никого. Его пульс часто бился рядом с моим, и я представляла, как сотворю с ним тысячу гнусностей. Больше всего мне хотелось перерезать ему горло и выпустить кровь, чтобы он обмяк на своем проклятом троне.

Фань Ли стоял перед нами, как статуя с бледными губами, сложенными в неумолимую тонкую линию. Я видела, как Фучай смотрел на него, подняв бровь, как встретились их взгляды и ван крепче обнял меня за талию. Его глаза были чернее тучи, они провоцировали. Они с Фань Ли принадлежали к разным мирам. Если бы они встретились на поле боя, Фань Ли в один миг одержал бы верх над Фучаем, но они увиделись при дворе, где Фучаю принадлежала вся власть.

Прошел долгий миг. Повисла полная тишина, лишь кровь шумела в ушах, как десять тысяч рек.

Наконец Фучай откинулся на спинку и отпустил меня. Фань Ли не отреагировал на его провокацию, да и я старалась ничем себя не выдать. Наверняка мы выдержали испытание, которому нас подвергли Фучай и У Цзысюй… Фучай почти незаметно кивнул, и я вздохнула с облегчением. Конец. Иначе и быть не может…

Сверкнула сталь.

Брызнула кровь.

В горле застрял безмолвный крик. Цзысюй бросился вперед и выхватил меч, он двигался молниеносно, я даже не успела понять, что произошло. Его меч вонзился в грудь Фань Ли. Вокруг раны расцвел красный цветок, синее платье потемнело, вытянутая рука Цзысюя стала скользкой от крови. Лицо Фань Ли исказилось от боли, на шее напряглось сухожилие, но он не издал ни звука. И не пошевелился.

«Не может быть. Не может быть». Мне стало дурно, я не верила своим глазам, а мир завертелся вокруг. Меня пробил холодный пот. Хотелось кричать, пока не охрипнет горло, выхватить меч у Цзысюя и прикончить его. Я готова была убить каждого в этом зале, кроме Фань Ли.

Фань Ли, который не мог умереть. Фань Ли, который обливался кровью.

Боль пронзила меня, будто в моей груди застряло лезвие меча, будто это мою плоть оно терзало. Стало трудно дышать.

— Зачем… — Из горла Фань Ли вырвался ужасный булькающий звук, и все же он говорил тоном человека, задающего невинный вопрос, ответ на который его не слишком интересовал. — Зачем вы это сделали?

— Прости, — отвечал Фучай с легкой виноватой улыбкой. Я по-прежнему сидела у него на коленях и была вынуждена наблюдать за происходящим издалека. Цзысюй сжимал рукоять меча. Близко ли острие подошло к сердцу? — На днях я говорил с одним человеком, и тот припомнил, что на войне из-за тебя полегло много моих людей. Юэ все равно проиграли, но потеря есть потеря. Знаю, кто прошлое помянет, тому глаз вон, — продолжал он не спеша, спокойным, почти мурлыкающим тоном, — но не лучше ли сейчас высказать все свои обиды, чем вспомнить об этом потом, когда я буду в дурном настроении и решу стереть с лица земли все ваше княжество? Ты умный человек. Наверняка ты со мной согласишься.

Фань Ли не ответил. Его лицо с каждой секундой становилось все бледнее, глаза превратились в два черных камушка. Кровь капала из раны и собиралась в лужу на полу.

Я поняла, что больше не могу. Открыла рот, чтобы закричать, потребовать, чтобы кто-нибудь его спас, но его глаза внезапно меня остановили. Я прочла в них предостережение. Хотя тишину в тронном зале нарушали лишь звуки его прерывистого дыхания, я отчетливо услышала его голос в своей голове. «Это ловушка. Не попадись, Си Ши. Будь умнее».