Книга Песнь затонувших рек, страница 84 – Энн Лян

— Раз тебе все нравится, можно тебя кое о чем попросить? — спросил Фучай. Зал, где мы стояли, был таким огромным, что его голос отдавался от стен многократным эхом.

Я, как обычно, изобразила скромницу.

— Смотря о чем.

— Ты станцуешь для меня? — почти смущенно спросил он.

— Но тут нет музыкантов, — рассмеялась я.

— Есть. Я обо всем позаботился, — он указал в уголок, на который я не обратила внимания, и я увидела музыкантов, которые расставляли инструменты. Цитры переливались на свету, флейты и барабаны стояли наготове.

И я начала танцевать. Тонкие руки плавно скользили, как лебеди по водной глади. Ноги бесшумно и ловко ступали по каменным плитам. Я контролировала каждый жест, каждый мускул, и, когда музыка зазвучала громче, я ощутила не счастье, нет — удовлетворение. Меня грело солнце, а Фучай смотрел на меня так, будто с радостью отказался бы от всего на свете, кроме меня одной.

В холодный зимний день площадка для учений застыла в ожидании. Над ярко-красной землей сияло небо, казалось, мир рассечен надвое линией горизонта. Лучшие солдаты У выстроились вдоль края открытой площадки, их лица раскраснелись от мороза, руки крепко сжимали рукояти мечей. Все смотрели прямо перед собой. Должно быть, они совсем окоченели, но не дрожали и, казалось, даже не шевелились.

Мы с ваном и другими наложницами сидели на высоких деревянных трибунах. Нам было тепло, каждые пять минут слуги подносили горячий чай, и мы надели наши самые теплые шубы. Внизу развели большой костер, от него поднимались волны жара.

— Это самое интересное представление в году, — объяснил Фучай, рассеянно поглаживая мою руку. Мы сидели впереди всех, на местах с лучшим обзором. Сиденья устлали подушками. — Победители сразятся за призы: золото, чины, ценное оружие. Хотя главный приз для них — честь. Смотри.

Пробил гонг.

Ряды разомкнулись, и солдаты встали в широкий круг. Двое вышли в середину. Атмосфера изменилась, накалилась, заискрилась от напряжения. Соревнующиеся были совсем еще мальчишками с гладкими подбородками, их движения, кипучая энергия и рельефные мышцы напомнили мне молоденьких жеребцов из конюшен вана.

Я даже не заметила, как первый солдат выхватил меч. Зашелестела сталь, блеснуло лезвие. Мечи ударились друг о друга. Раздался скрежет металла о металл, оба соперника отступили назад, прерывисто дыша.

Но всего через несколько секунд первый солдат снова атаковал, бросившись вперед с поднятым мечом. Возле его ног густыми облаками клубилась красная пыль. Он двигался стремительно, фигура мелькала и казалась невнятным пятном, доспехи отражали свет. Лязгнула сталь, удар пришелся противнику в плечо, и тот зашатался, а рука, сжимавшая меч, задрожала.

Толпа возликовала.

— И это все? — спросила я. — Он победил?

Фучай улыбнулся.

— Смотри внимательно.

Раненый солдат, кажется, заметил, что ван на него смотрит. Он густо покраснел, стиснул зубы, подбежал к противнику и повалил его на землю. Они так гремели доспехами, что у меня самой стучали зубы, но никто из них не думал останавливаться. Мечи лежали в пыли, теперь солдаты просто жестоко избивали друг друга кулаками, врезавшимися в плоть. Один повернулся и выплюнул красный сгусток с кусочками чего-то белого. Похоже, он лишился зуба.