Книга Песнь затонувших рек, страница 75 – Энн Лян

Я подождала, пока она сядет — она сделала это неохотно, будто ее позвали составить компанию хищному зверю, — и продолжила:

— Я просто пытаюсь тебя понять. Яд — отчаянный ход, тебе не кажется? Ты затеяла грязную игру. Неужели все настолько плохо?

Растерянность мелькнула на ее лице. Она саркастически усмехнулась:

— Ты, кажется, совсем не злишься на меня, а ведь могла умереть.

— Поверь, я злюсь, — ответила я, — я даже в ярости. — Я выдержала паузу. — Но я злюсь не только на тебя.

Я больше злилась на правила, которым мы вынуждены были подчиняться с самого рождения: будь красивой, будь очаровательной, будь той, кого вожделеют все, иначе станешь никем. Мужчинам было намного проще: их путь к власти лежал по прямой. Но нам приходилось манипулировать, маневрировать и когтями прокладывать себе дорогу, чтобы в итоге не получить и половины того, что имели они.

Госпожа Ю нахмурилась, и на ее гладком, как лепесток, лице появилась единственная морщинка. Когда она вновь заговорила, ее голос был тихим, и в нем слышалась горечь.

— Тебе не понять. Мой отец — командир гвардии вана. Когда мое положение во дворце ослабевает, его авторитет тоже падает. Все слуги только и говорят, что прежде его величество часто заглядывал в мои покои и не допускал и мысли о долгой разлуке, а теперь, кажется, забыл о моем существовании.

Мое сердце дрогнуло. Командир гвардии вана. Я пришла к Ю искать союзницу, но нашла кое-что намного лучше.

— А давай заключим сделку, — сказала я.

Она настороженно посмотрела на меня.

— Я могу попросить Фучая чаще навещать тебя и напомню ему обо всем хорошем, чем ты обладаешь, тактично умолчав о твоих недостатках — например, склонности травить всех вокруг. Слуги перестанут шептаться, а все, у кого есть глаза, снова убедятся, что он тобой дорожит. Репутация твоего отца будет восстановлена, и власть твоей семьи во дворце только возрастет.

— То есть ты не прочь со мной поделиться? — В ее голосе по-прежнему слышались сарказм и ядовитая насмешка, но я заметила, как в ее глазах вспыхнул интерес, а лицо стало внимательным. «А ведь она права, — подумала я. — Нас обеих интересовала совсем не любовь».

Я покачала головой.

— Но в чем подвох?

Я не могла поделиться с ней своими планами, по крайней мере пока. Поэтому я ответила:

— Я просто хочу, чтобы ты запомнила, что я сделала тебе одолжение. Я тебя простила. Когда ты и твой отец мне понадобитесь, я сообщу подробности.

Она фыркнула, но уже беззлобно.

— А я тебя совсем иначе представляла.

Я улыбнулась краешком губ.

— Реальность редко оправдывает наши ожидания, верно?

Повисла тишина. Внезапно налетел сильный ветер, вихрь розовых лепестков азалии взметнулся ввысь. Опустившись на воду фонтана, невесомые лепестки даже не подняли рябь. Мое платье затрепетало, как птичьи крылья, волосы защекотали щеки, из сложной прически выбились пряди. Но я не шевелилась и затаила дыхание. Госпожа Ю поправила тюль на плечах. В ее взгляде читалась задумчивость.

— Ну так что? Мы договорились? — спросила я и протянула руку.

Она долго смотрела на нее, потом кивнула и пожала мою ладонь своими длинными пальцами. При этом ее браслеты мелодично запели и заискрились на свету.

Медленно подкралась зима.

Цветы в саду пожухли и завяли, румяные розовые лепестки потемнели и засохли. Искусственные ручьи во дворцовых садах покрылись тонкой корочкой льда. На смену прозрачным тюлевым платьям пришли пушистые шубы из серебристо-белого лисьего и волчьего меха. Горничные пробегали с ведрами кипятка и тележками свежих дров. Стоило выйти на улицу, и пальцы мгновенно замерзали, а дыхание вырывалось дрожащими облачками, парившими в холодном бледном воздухе. Мое плечо зажило, но боль в груди усилилась, хотя я не знала, в чем причина: то ли в холоде, пробиравшем до костей, то ли в моей старой болезни, то ли в чем-то еще. Казалось, что время утекает сквозь пальцы. В княжестве Юэ готовились к следующей ступени плана, проводили учения, ковали новые мечи, составляли военные карты на основе имеющихся данных разведки… и ждали, что я сыграю свою роль.