Книга Песнь затонувших рек, страница 72 – Энн Лян

Служанка попятилась, побледнев, как мел. Она таращилась то на пролитую жидкость, то на мое лицо, то снова на пол.

— Нет-нет, — заикаясь, пробормотала она и так яростно затрясла головой, что ее коса чуть не распустилась. У нее зуб на зуб не попадал от страха. — Клянусь, я ничего не знаю… прошу, госпожа…

— Я тебя узнала, — прервала ее Чжэн Дань, и я заметила, какую реакцию вызвали эти слова. Служанка подалась назад и замерла, будто от занесенной для удара руки. — Вчера ты сопровождала придворных дам. Ты горничная госпожи Ю, верно?

Вместо ответа служанка тихо захныкала.

Ее испуг почему-то подействовал на меня как противоядие. Я ощутила странное спокойствие, в голове прояснилось. Я поняла, как нужно поступить, это произошло само собой, будто по велению небес. Мне осталось лишь следовать этому пути.

— Горничная госпожи Ю, — медленно повторила я. Теперь я поняла, что служанка вовсе не подозревала нас, то, что я приняла за подозрение, на самом деле было угрызениями совести. — Это она подослала тебя отравить меня?

Горничная снова затрясла головой.

— Н-нет. Все не так, госпожа. Это не яд…

— Неужели? — Я шагнула к столику. Я чувствовала свою власть и сверлила ее мрачным взглядом. — Тогда выпей.

Она отдернулась.

— Ч-что?

Я указала на лужицу на полу.

— Тут еще осталось. Выпей, и я тебе поверю.

Горничная на миг окаменела, гримаса отчаяния исказила ее лицо. Она была очень юной, не старше четырнадцати-пятнадцати лет. Вероятно, ее отправили во дворец родители в надежде повысить свое общественное положение: типичная фантазия простолюдина, мечтавшего, что его дочь заметит ван и сделает своей наложницей. А может, ее родителей уже не было в живых, и ей некуда было идти. Я ощутила укол вины, но не дрогнула. Раздался громкий стук. Со сдавленным всхлипом девушка упала на четвереньки и принялась мне кланяться, чуть ли не ударяясь лбом об пол, дрожал ее голос, дрожало и ее тщедушное тельце.

— П-прошу, простите меня, госпожа! Я так виновата! Я не хотела…

— Еще как хотела, — сухо усмехнулась я. — Ты прекрасно знала, что делаешь. Если бы моя фрейлина вовремя не вмешалась, я бы уже умерла!

— Простите, — пролепетала она, — я просто… я не хочу умирать! Я все сделаю, что ни попросите! Прошу, госпожа, пощадите!

Чжэн Дань сурово посмотрела на меня поверх скорчившейся на полу дрожащей фигурки и согласно кивнула. Я знала, что, окажись она на моем месте, если бы ее чуть не отравили, она бы с радостью забыла о случившемся и отпустила бы служанку, позволив той отделаться предупреждением. Но поскольку речь шла обо мне, она не испытывала к ней жалости.

— Посмотри на меня, — велела я.

Поколебавшись, горничная медленно подняла голову. Щеки покраснели от слез, лицо пошло красно-розовыми пятнами.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Она, верно, решила, что это ловушка, что я узнаю ее имя и немедленно сообщу царю. Она захлопнула рот.

Чжэн Дэнь села рядом и положила руку ей на плечо. Служанка напряглась от ее прикосновения, будто ей нанесли смертельный удар.

— Если хочешь жить, отвечай, когда госпожа Си Ши к тебе обращается.

Пауза. Служанка судорожно сглотнула и ответила:

— Сяоминь.

— Сяоминь. — Я бесстрастно смотрела на нее. Мне выпал редкий шанс, и я собиралась им воспользоваться. — Я дам тебе выбор, Сяоминь. Я могу позвать сюда вана Фучая и сказать, что ты пыталась меня отравить. Он приговорит тебя к смерти, в этом не может быть сомнений, вопрос в том, как именно ты умрешь. Это может быть смерть от тысячи порезов, публичное обезглавливание, а может, четвертование, когда твою голову, руки и ноги привязывают к колесницам и разрывают тебя живьем. Тебе могут отрезать нос и оставить истекать кровью.