Книга Песнь затонувших рек, страница 117 – Энн Лян

Наши взгляды встретились, но его глаза ничего не выражали, лишь краешки губ слегка поползли вверх. Мой пульс участился.

— Благодарю за любезное приглашение, ваше величество, — Гоуцзянь и Фань Ли поприветствовали Фучая по очереди. Я неохотно оторвала взгляд от Фань Ли и посмотрела на правителя Юэ. Тот улыбался Фучаю, как старому другу, но улыбался одними губами, лицо оставалось каменным, а взгляд — ледяным.

— Ну разумеется, — Фучай ничего не заметил и рассмеялся. — Сколько лет прошло. Рад снова видеть вас.

Гоуцзянь заулыбался шире.

— Взаимно.

— Помните, как нам было весело? Вы оказались умелым конюхом, Гоуцзянь. — Фучай вел себя высокомерно, а может, считал себя бессмертным и неуязвимым для всякого вреда. Другой бы побоялся шутить подобным образом, опасаясь не проснуться утром.

Даже у меня вспотели ладони, пока я молча взирала на эту сцену.

— Разве можно о таком забыть, — пробормотал Гоуцзянь.

— Что ж, садитесь. — Фучай усадил их напротив нас с ним. Фань Ли оказался прямо передо мной. — Выпьем за старые добрые времена. — Он щелкнул пальцами, и, как по волшебству, появился слуга с кувшином, в котором плескалось вино. Гоуцзянь внимательно смотрел по сторонам. Его черные глаза скользили по залу, отмечая кричащие приметы роскоши, богатства и комфорта.

Потом он снова взглянул на вана, который великодушно протягивал ему кубок в знак примирения. Что-то мелькнуло на его лице. Он взял кубок, осушил его одним глотком и перевернул, показывая, что он пуст.

— Долгой жизни вану: да проживет он десять тысяч лет, а потом еще столько же.

Фучай остался доволен и велел слуге наполнить кубок. Он чокнулся с Гоуцзянем, а потом и с Фань Ли.

— Без обид? — спросил он, взглянув на грудь Фань Ли, куда У Цзысюй всадил меч.

Фань Ли улыбнулся и поднял свой кубок.

— Не понимаю, о каких обидах речь.

Я стояла напротив и переводила взгляд с Фучая на Фань Ли. Я словно очутилась внутри кошмара, который разыгрывался в реальности, в нем все перепуталось, мои два мира и две личины столкнулись, а потаенные желания и страхи оказались на поверхности. Я подавила нарастающую панику и велела себе дышать ровнее. Это неизбежно, сказала я себе. Скоро все закончится.

Когда они выпили по четыре полных кубка, Фучай подошел ко мне. Он смеялся, черные кудри обрамляли лицо. Он провел рукой по моим волосам. Краем глаза я уловила, как напряглось лицо Фань Ли.

— Пойдем, — велел Фучай и увлек меня за собой здороваться с другими гостями.

Мы переходили от стола к столу. Я притворно улыбалась и произносила фальшивые слова гостеприимства, а сама украдкой поглядывала на Фань Ли. Тот оставался на месте, вел себя сдержанно и вежливо и являл собой идеальный образ представителя иностранного государства. Время от времени он поворачивался к Гоуцзяню и что-то вполголоса ему говорил, различить его слова было невозможно. Он сам подливал себе вина и пил кубок за кубком.

Я постаралась скрыть удивление. Прежде я никогда не видела, чтобы Фань Ли пил спиртное, он гордился своей самодисциплиной, и я всегда считала, что он избегал этого порока.

Праздник был в самом разгаре. Вышли танцовщицы и исполнили несколько номеров, взмахивая длинными рукавами и позвякивая браслетами на запястьях и лодыжках. В зале стало жарко от скопления шумных гостей, танцев и горячей пищи, обученные служанки убирали пустые блюда и тут же выносили новые. Вино текло рекой, роскошным угощениям не было конца.