Книга Непригодные, страница 85 – Кира Коэн

Он уже курит возле ступеней, когда я спускаюсь. Надеюсь, сейчас достаточно темно, и он не заметит следов слёз на лице…

— А ты не гнала! Тут реально пять минут ходьбы! Каковы шансы, что я раньше ни разу не видел тебя поблизости⁈

Нет, даже если и замечает, виду Тайлер не подаёт.

— Может и видел, просто в памяти не отложилось, — предполагаю я.

Серьёзно, кто вообще станет разглядывать людей на улице?

— Не-е-е… Думаю, я бы запомнил, — тянет он, и я почти физически чувствую, как его взгляд бегло скользит по обтянутым высокими гольфами ногам, останавливается на небольшой полоске кожи у края плотной юбки, поднимается, задерживается где-то у воротника куртки и снова возвращается к лицу. Осенний воздух уже совсем не кажется таким холодным. Значит, постаралась я всё же неплохо.

Без понятия, что он имел в виду под «приличным местом» и к чему были те многозначительные смайлы в сообщениях, но сам Тайлер со своим видом точно не заморачивался: всё те же потасканные кеды, те же потёртые и убитые об асфальт джинсы, чёрная толстовка да растрёпанные волосы, падающие на лицо. И это на самом деле хорошо, ведь сама я на какие-то вычурные места не рассчитывала, да и не особо их любила. Сейчас мне было нужно другое, совсем другое. А он, чёрт возьми, как знал!

Я даже ненадолго замираю, не зная, что сказать, когда после короткой прогулки в два квартала мы останавливаемся в пункте назначения, и Тай, сияя от гордости и улыбаясь во все тридцать два, указывает на вход. Впрочем, входом это можно назвать с натяжкой: дверь внизу небольшой лестницы, ведущей в полуподвальное помещение, наглухо заколочена, а вместо неё проходом внутрь служит открытое нараспашку огромное окно, рядом с которым кто-то налепил кусок широкого скотча и подписал маркером: «Приличное место».

— Это… что-то новенькое. А такое решение вообще вписывается в пожарную безопасность?

— У них есть ещё два других выхода, но так ведь гораздо веселее. Тебе… не нравится? — будто бы уже готовый к тому, что я попрошу придумать план получше, спрашивает он.

— Шутишь? Я уже отсюда слышу, как где-то там ударник остервенело пытается пробить бочку! Да и когда ещё меня пригласят вломиться куда-то через окно на законных основаниях? Погнали!

Тайлер снова расплывается в улыбке и, пригнувшись, первым протискивается в окно. Когда я подхожу к краю, он протягивает ко мне руки.

— Осторожно. Тут легко навернуться.

Я прыгаю, а он подхватывает меня под бёдра и аккуратно ставит на пол, минуя две кривые ступени. Недолго мы так и стоим, глядя друг на друга, и, кажется, молчание затягивается. Я чувствую, как в горле резко пересыхает, и в тот же момент Тай выпускает меня из рук и тянет за собой к бару.

Пока он заказывает нам выпивку, я осматриваюсь. Мне нравятся такие места, несмотря на видимую расхлябанность, неряшливость и грязь; нравятся исписанная, как выпускной альбом, штукатурка на стенах, нравятся разбитые и склеенные пластинки, нравятся полароидные снимки здешних гостей в самых неприглядных состояниях, — в основном на полу и в отключке, — нравится меню, криво нарисованное тем же маркером от руки на стене за стойкой, нравится звук совсем не стройного панк-рока, доносящийся из соседнего зала. Здесь чувствуется жизнь. Громкая, настоящая, без прикрас.