Книга Непригодные, страница 83 – Кира Коэн

Вишенкой на торте должно стать публичное покаяние, с чем, я уверена, Джейсон Пак справится без труда — уж пыль в глаза пускать он умеет лучше всего. А если дорамы меня чему и научили, так это тому, что талант к извинениям у корейцев — на генетическом уровне.

Получив одобрение, со спокойной душой отправляюсь прорабатывать финальный текст речи, с которой должен будет выступить наш «герой», и чувствую себя при этом адвокатом из постановочных телешоу, что выходит с финальной речью для присяжных. В целом, сходство действительно феноменальное, а в интернете, как и в зале суда, всё, что ты скажешь, может и будет использовано против тебя.

Остановившись у входа в здание, чтобы закурить, я непроизвольно усмехаюсь, представляя, как сказала бы что-то подобное вслух на каком-нибудь семейном сборище — у отца эта его вечно пульсирующая венка на лбу наверняка лопнула бы от сдерживаемой злости. Разумеется! Ведь как я могу сравнивать серьёзные вещи со всякими глупостями!

Впрочем, смеюсь я не долго. День начался слишком хорошо, чтобы быть правдой, и на волне будничной суеты, которой я старательно себя нагрузила, из головы совершенно вылетело то, что неминуемо должно было случиться однажды.

Улыбка сползает с моего лица в тот момент, когда я встречаюсь взглядом с Эдом. Стоило догадаться, что рано или поздно мы столкнёмся здесь, но я надеялась, что получится всё же «поздно».

Ему тоже неловко. Он мешкает, и я молюсь про себя, чтобы Эд просто развернулся и пошёл куда-нибудь в другую сторону по своим делам, притворился, что мы не знакомы… Но он шагает ко мне.

Дерьмо.

Ну вот, и ради чего? Чтобы теперь мы оба стояли лицом к лицу и не знали, что сказать друг другу? Беззвучно открывали рты, как две нелепые рыбины?

Я уже делаю медленный вдох, чтобы решиться сказать хотя бы неуклюжее «Привет!», но Эд обретает дар речи первым и, к моему удивлению, начинает диалог ещё более неудачно, чем это сделала бы я.

— У меня остались твои вещи, — с ходу выдаёт он и смотрит на меня так, будто ждёт чего-то или, того хуже, собирается обо всём обстоятельно поговорить. — Ты…

Я чувствую, как меня прошибает холодный пот.

Не хочу. Не хочу! Не хочу!

Пульс подскакивает, горло сдавливает изнутри, и становится трудно дышать. Кажется, у меня немеют пальцы, лицо, язык… Эти сигналы мне хорошо известны, и я отчаянно желаю найти в себе силы, чтобы сорваться и убежать до того, как придёт тошнота, а перед глазами начнёт плыть.

— Просто сожги их! — резко перебиваю я, пока он не предложил мне приехать и забрать своё барахло, где наверняка решит обсудить то, что произошло между нами. — Выбрось, отдай на благотворительность, или что там вы, «хорошие люди», любите ещё придумывать, чтобы спокойнее спать по ночам? В общем, делай что хочешь.

Он лишь ошарашено глядит в ответ. Тем самым знакомым взглядом, который говорит о внезапном понимании того, насколько безнадёжен человек перед тобой.

Отличный шанс уйти, но едва я успеваю подумать об этом, как из-за моей спины неожиданно выплывает Мэгги. Она встаёт напротив, помешивая свежий кофе в стаканчике из местного автомата. Блестящие кудри подпрыгивают, когда она вскидывает голову и сканирует меня с головы до ног с откровенным пренебрежением.

— А я сразу тебе сказала бросить всё в ближайший мусорный бак, — говорит она Эду и, вновь сверкнув глазами в мою сторону, с кривым оскалом уточняет: — Где всему этому и место.