Книга Непригодные, страница 149 – Кира Коэн

Я тянусь за последним шотом. Офелия перехватывает мою руку. Её взгляд смягчается, но мы дружим не первый год — это ни разу не хороший знак.

— Кристи, я люблю тебя. Реально люблю, — начинает она проникновенно. В глаза смотрит — как в душу заглядывает. Ну точно! Интервенция в миниатюре! — И поэтому сейчас я скажу то, что тебе наверняка не понравится.

Пытаюсь освободиться, но куда там! Вцепилась и держит, как бойцовый пёс! Она наклоняется ближе, кладёт руки мне на плечи, не позволяя отвести взгляд, говорит громко и чётко:

— Тебе страшно, я понимаю. Но твоя проблема в том, что ты посылаешь людей. И люди закономерно уходят. Но ты-то на самом деле хочешь не этого! Ты хочешь, чтобы они возвращались и уговаривали тебя передумать, попробовать начать всё с начала.

Я понимаю, что она попала в точку. Только правда способна причинить боль. А когда зверь ранен, он будет защищаться особенно яростно. Я не обманываюсь, у меня не хватит сил принять и столкнуться с фактами лицом к лицу, поэтому снова поступаю так, как проще, а не как должно, — выкручиваю кран на полную.

— Знаешь, что⁈ Да! Давай-ка проверим твою классную теорию! — оттолкнув её, вспыхиваю и чеканю громко, чётко, практически по слогам: — Иди. На хер. Никто не спрашивал твоего ценного мнения, Фел! Уж тем более так топорно прикрытого «благими намерениями»! Не собираешься помогать — заставлять не буду! Где выход, ты знаешь. Так что прошу, просто иди на хер!

От полного смирения на её лице, этого поганого выражения, словно она одолжила денег алкоголику в завязке, а тот спустил их на выпивку, — от него рана зудит ещё сильнее.

— Хорошо, — кивает она и поднимается с места. Однако, прежде чем уйти, Офелия сбрасывает последние слова, как бомбу: — Ты права. Я не могу заставить тебя мыслить иначе, чувствовать иначе или поступать как-то иначе. Делай, как знаешь, мешать не стану. Но помни: играешь в тупые игры — выигрываешь тупые призы.

Она уходит, а я остаюсь, оглушённая взрывом. Только две вещи сейчас ясны как день: я снова наговорила лишнего, а она снова меня простит. Потому что, в отличие от меня, Офелия — хорошая подруга. Намного лучше, чем я заслуживаю.

Финальный шот обжигает горло и своим горьким привкусом прекрасно дополняет горечь, что и без того осела на языке.

Кровь кипит, в голове — словно пожарная тревога орёт вовсю, глушит последние связные мысли, раскачивает адреналин, велит бежать без оглядки, кричать, танцевать, сносить всё на своём пути… делать что-то. Страх, вина, стыд, растерянность, отрицание, гнев — всё мешает в одно.

Пол слегка качается, когда я поднимаюсь и, полная злой решимости, шагаю к бару. Смуглый парень за стойкой первым сделал ход издалека, как только Офелия оставила меня одну. Мы встретились взглядами уже трижды — это ли не знак? Греческий профиль, лёгкая небритость, чистый, опрятный; белая рубашка с классическими брюками — чересчур формально, на мой взгляд… но хотя бы без галстука, рукава закатаны, верхние пуговицы расстёгнуты — нарочитая небрежность перфекциониста. Вполне сойдёт на сегодня.

— Привет.

— Привет.

— Скучаешь?

— А ты? Видел, как тебя бросили… Ищешь компанию?

Стандартная схема: обмен дежурными улыбками, заученными фразами; один-два напитка из вежливости, своеобразного этикета — и вот вы уже уходите. В худшем случае — до ближайшей уборной, в лучшем — до гостиничного номера. Чаще всего — где-то посередине, в его машине на парковке, например.