Книга Искупление, страница 46 – Элизабет фон Арним

— Но… – начала было Агата.

— Тише! – оборвала ее Милли.

Огорошенная, хозяйка застыла на месте, а голоса наверху становились все глуше, удаляясь к следующему этажу, и последним, что она смогла разобрать, было «удивительно» – это произнесла сухопарая дама.

«Вот уж правда: удивительно», – подумала управляющая, и, едва захлопнулась дверь комнаты на третьем этаже, немедленно ринулась к спальне на втором, чтобы собственными глазами увидеть, кто посмел самовольно ее занять. Но комната оказалась пуста.

«Ну и ну», – сказала она себе, оглядывая комнату, и тотчас решила, что двум этим черным перелетным птицам не место в ее заведении. Мало того, что эти сомнительные особы связаны с некой смертью при ужасных обстоятельствах, готовы сделать загадочные признания и, едва поселившись в пансионе, уже желают съехать; мало того, что их ботинки (во всяком случае, одной из них) – позорище для почтенного половика – покрывают бесчестьем весь ее дом, так они еще и со странностями: выдумывают, будто в комнатах кто-то поселился без ее ведома. «Малахольные, если хотите знать мое мнение», – заключила хозяйка и, продолжив осмотр, не обнаружила ничего, кроме скудных туалетных принадлежностей, которые она уже видела и оценила утром, да пары тапочек под кроватью, тех же, что стояли здесь и раньше, еще более изношенных, чем ботинки, хотя едва ли вообще стоило о них упоминать.

В комнате наверху Милли пыталась ощупью отыскать в темноте спички, но ей мешала Агата, которая вошла вместе с сестрой, с нежной тревогой поддерживая ее под руку.

— Мне не терпится тебя увидеть, милая Агги, – сказала Милли, неуклюже шаря в поисках спичек.

— А мне сейчас, дорогая моя измученная сестренка, не терпится уложить тебя в постель, – ответила та и прибавила с внезапной суровостью в голосе: – А потом я спущусь вниз и спрошу ту женщину, что все это значит…

— Я весь день проспала. – Милли принялась кружить по комнате, ощупывая стены и мебель свободной рукой. – Спала беспробудным сном до самого вечера.

— Ты смогла заснуть? – с удивлением спросила Агата, не отставая от сестры.

Сама она после смерти Гастона много-много ночей не смыкала глаз. После короткой паузы она поспешно добавила, что очень этому рада, так и должно быть.

— Похоже, здесь не очень-то заботятся об удобстве постояльцев, – заметила занятая поисками Милли.

— И наверняка нам внесут в счет изрядную сумму за свет, – подхватила Агата. – Весьма искушенная в подобных уловках в роли хозяйки гостиницы, она искренне возмутилась, когда дело коснулось ее самой. Цепко удерживая Милли под руку, Агата медленно обходила комнату. – Наверное, в доме сейчас электрическое освещение, а раньше, помнится, был газ по всему дому, даже в комнатах для прислуги, и никого не заботило, если он горел всю ночь напролет.

— Эрнест бывал этим недоволен, – возразила Милли и, поглощенная поисками, опрокинула что-то тяжелое: должно быть, подсвечник; во всяком случае, штуковина с грохотом упала на пол, но не разбилась.

— Бедняга, – вздохнула Агата. – Теперь ничто не нарушает его покой.

— Сомневаюсь. – Милли нагнулась, обшарила пол и с помощью твердой руки Агаты выпрямилась.

Подсвечник она нашла, но в нем не оказалось свечи. Судя по капелькам жира, приставшим к розетке, когда-то свеча там была.