Книга Ушла в винтаж, страница 31 – Линдси Левитт

— Можно и так сказать. – Бабушка замолкает, а потом продолжает: – Но в конце концов я это пережила. У нас с ним не было какого-то бурного романа, девочки. То ли дело с вашим дедушкой – вот он был да…

Из черно-белых обрывков я пытаюсь воссоздать живую действительность, из плоти и крови. Как выглядела бабушкина комната? Как обычно начиналось ее утро? Чем они с друзьями занимались после школы? Чего она боялась? И кем мечтала стать, когда вырастет?

Потому что бабушка жила полной жизнью. В конце шестидесятых она примкнула к хиппи в Сан-Франциско, на демонстрации за мир в Беркли познакомилась с дедушкой, а уже через две недели они поженились. В семидесятые бабушка была активисткой – выступала за права женщин, за экологию, за распространение грамотности, а потом основала свою собственную некоммерческую организацию для помощи детям с опасными заболеваниями во всем мире. Дедушка ушел с должности в банке, чтобы помогать бабушке. Ему нравилось ее поддразнивать и называть боссом. А она и была боссом. Для сотни человек.

Несколько лет назад бабушке присудили Калифорнийскую премию за жизненные достижения. Нам пришлось нарядиться в платья и костюмы, мы сидели и жевали жесткую куриную грудку, а на экране демонстрировали фильм о бабушкиных достижениях. Помню, я тогда взглянула на маму, сидевшую напротив – она поправляла платье и что-то набирала в телефоне. Все-таки мама… так не похожа на свою свекровь.

Мне приходит в голову, что когда бабушке было столько лет, сколько мне сейчас, она была обычной девчонкой со скромным списком желаний и большими мечтами.

— А где твой альбом из выпускного класса? – спрашиваю я.

— У меня его никогда не было. – Бабушка захлопывает альбом и кладет его мне на колени. – Ну довольно. Мэллори, можешь засунуть его в остальной мусор, который вы у меня выгребли. – Бабушка встает и идет на кухню. – Пожалуй, положу себе добавки. С чем, говорите, ее лучше есть?

— С кетчупом, – бормочу я.

Бабушка с Джинни пускаются в долгую дискуссию об органических заправках и вреде переработанного сахара. Я чувствую себя хрящиком из мясной запеканки, который швырнули под стол собаке. Хотя Джинни и ценный помощник, сейчас бабушка нужна мне в полное распоряжение, если я хочу найти то, что ищу. Когда они переходят к обсуждению пользы патоки, я дергаю бабушку за рукав:

— Простите, что перебила. Бабушка, мне надо научиться шить.

— Хм, понятно… Это вам в школе задали?

— Типа того.

— А вот и нет. – Джинни мотает головой. – Это для списка.

Я делаю ей страшные глаза. Она отвечает мне мрачным взглядом.

— И ты… просишь меня о помощи? – спрашивает бабушка.

— Да, я хочу сшить себе платье для бала, – отвечаю я. – Надеюсь, ты покажешь мне, как это делается.

Не помню, говорила ли я, но моя бабушка, помимо всего прочего, еще и швея-мастерица и шьет стилизованные костюмы просто так, для себя. Первые десять лет нашей с Джинни жизни бабушка каждый год шила нам платья к Пасхе. Серьезно, Звезды умерли бы от зависти, если бы прочитали резюме этой женщины.

— С радостью помогу. – Бабушка открывает шкатулку, стоящую рядом со швейной машинкой, и перебирает образцы тканей. – Не знаю, какой тебе нравится фасон, но есть один сайт, там можно найти копии всех платьев с церемоний вручения «Оскара».