Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 72 – Ао Морита

* * *

Хаясака опять ответил только на следующий день.

«Жарко в последние дни. Живой. Кстати, сегодня виделся с Такадой, он с тобой в средней школе учился. Прикинь, перешел на линзы!»

Я задумалась, о ком это он, и не вспомнила.

«Отвечай сразу, раз жив! К слову, на выходных свободен? Поболтаем за чашечкой кофе? Такада – это кто?»

Несколько минут спустя пришел ответ: «Прости, на этой неделе занят. Могу на следующей. Такада – это тот, которому очки велики».

Меня даже кольнуло. Ни один парень прежде не отказывался от моих приглашений. Я набила: «Ок, тогда на следующей. Спишемся. А, этот!»

После этого я ответила и Такуе. Раз выходные освободились, то почему бы не сходить и с ним?

В субботу мы выбрались в караоке. Вместо «любовь моя» он пропел мое имя, и по спине пробежали мурашки. Еще и подсел вплотную. Попытался за талию приобнять, хотя я это быстро пресекла. Зачем только согласилась…

* * *

Через неделю я встретилась с Хаясакой.

Мы опять договорились пересечься в том же кафе, и к тому времени, как я пришла, он уже попивал кофе.

— Опять ты раньше. Времени, что ли, много свободного?

— Сама опоздала, и это первое, что ты мне говоришь? Ну даешь.

Я рассмеялась и присела напротив.

— Как себя чувствуешь? – спросила я, как обычно, когда мне принесли заказ.

— Так себе.

— Понятно.

Значит, паршиво. Он отпил глоток из чашки и отвернулся к окну.

— Скоро уже два года…

Мне не пришлось переспрашивать, о чем это он.

— Ага. А кажется, что совсем недавно.

— Мне Харуна только что снилась, так что для меня буквально как вчера.

— Я тоже иногда вижу ее во сне. Смотрю, она тебя не отпускает.

— И тебя.

Через пару месяцев исполнялось два года со смерти Харуны. Мы оба до сих пор по ней скучали.

Дальше мы предались воспоминаниям. В очередной раз рассказали друг другу, как ее встретили. Поговорили и о письме, которое она мне оставила. Хаясака недоумевал, что она хотела сказать своим «поддерживай».

Я и глазом моргнуть не успела, как стемнело. Оказалось, мы трепались уже больше двух часов.

— Ничего себе, как поздно! Пора домой.

— Согласна. Я заплачу. – Я хотела вытащить из сумки кошелек, но Хаясака меня остановил.

— Не парься, я сам.

— Так это ж я тебя пригласила…

— Забей. Мне умирать скоро, деньги больше не понадобятся.

Я растерялась. Он это заметил и весело добавил:

— Шутка!

Забрал чек и ушел к кассе расплачиваться, а я еле сдержала слезы, провожая его глазами.

Я вспомнила Харуну. Она мне то же самое говорила: «Ая-тян, я заплачу».

Мы тогда выбрались в больничный буфет и набрали всяких вкусностей.

— Что ты такое говоришь? Я на подработку хожу и прилично зарабатываю, так что и платить мне.

— Брось, найдешь на что потратить. У тебя вся жизнь впереди, и на нее надо копить уже сейчас!

Ее слова вонзились мне в сердце. На глаза выступили слезы.

— Я тоже, знаешь ли, не бедная. Мне нечего покупать, так что я даже новогодние деньги не все растратила.

Она раскрыла кошелечек, и внутри лежали две аккуратно сложенные пятитысячные купюры.

Слезы потекли по щекам.

— Ая-тян! Что такое?

— Прости. Ничего.

Я улыбнулась через силу, вытирая лицо. Вроде прокатило.

Разумеется, я плакала не только из-за того, что мне сказала Харуна. Просто я обратила внимание на потрепанный брелок, который висел у нее на кошельке. Тот самый медвежонок, которого я ей купила в начальной школе во время школьной поездки.