Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 59 – Ао Морита

— Конечно! – тут же воскликнул отец.

— Какие хлопоты? И про деньги не думай. Давайте как можно скорее попросим у доктора Кикути письмо, – обрадовалась мама.

— Я жалею, что раньше не согласился. Простите, что затянул. И спасибо вам огромное. За все, что сделали, и все, что я на вас взваливаю.

Мама зажала рот ладонями и заплакала. Вот, опять я довел ее до слез. До чего неблагодарный сын.

— Глупости, даже не думай. Как же здорово, что ты согласился. Мы так рады.

— Мне один человек сказал, что лучшая благодарность родителям – бороться за каждый день, час, минуту и секунду жизни.

Глаза у отца округлились, но затем он улыбнулся:

— Так и есть. Да, совершенно верно.

Он тоже заплакал. Снял очки, ущипнул себя за переносицу и сбежал в ванную, чтобы никто ничего не заметил.

Я спросил у невидимой Харуны в глубине души: «Я правильно поступил?»

«Правильно», – ответила, как мне показалось, она.

* * *

Операцию провели сразу после Нового года.

В больницу меня положили на пару дней раньше, чтобы взять все анализы. Притом такую великолепную, что и на больницу-то она не походила. У меня даже чуть-чуть отлегло.

По результатам точного обследования оказалось, что вероятность успеха еще меньше прогнозов. Где-то тридцать-сорок процентов, как нам хмуро сообщил тот самый важный врач. Но одновременно объяснил, что без операции опухоль, которая и без того выросла в очень неудачном месте, разрослась бы, перекрыла кровоток, и я мог скончаться мгновенно.

Предполагалось, что меня подключат к аппарату искусственного кровообращения и временно остановят мне сердце, чтобы частично удалить опухоль. Потом еще долго что-то объясняли на своем врачебном языке, я ничего не понял.

Чтобы подбодрить меня, врач сказал, что в случае успеха я проживу на несколько лет дольше, а успеха он добьется обязательно. Но никакой, даже самый умелый хирург не мог меня успокоить.

Мне же никогда не везет. Будь даже вероятность успеха операции девяносто девять процентов, я бы и то сидел как на иголках. А что уж говорить про тридцать-сорок. Я едва не сходил с ума.

Я же тот самый жалкий человек, который из десяти спичек вытаскивает единственную короткую. Честно говоря, боялся я до трясучки, но чего мне терять? Я решил, что если не повезет, то хоть встречусь с Харуной.

Операция длилась шесть часов.

Под ножом хирурга мне приснился сон.

Я опять пришел к Харуне в гости, и мы с ней разговаривали в ее палате. Она то и дело неловко улыбалась, и я смеялся в ответ. Мы очень тепло и душевно посидели.

Потом декорации сменились, и мы оказались в каком-то странном месте. Вокруг простиралось голубое море, над ним раскинулось голубое небо, сияла радуга, и пестрел ковер из цветов. Мне казалось, я уже видел этот пейзаж.

Мы с Харуной взялись за руки и молча гуляли по странному лугу. Вдруг впереди замаячила полупрозрачная лестница. Радужные ступеньки поднимались в небеса.

Те самые, которые она рисовала, когда я впервые с ней заговорил. Получается, мы в мире ее рисунка.

Харуна отпустила мою руку и ушла по лестнице одна. Я хотел броситься следом, но подруга одарила меня улыбкой и покачала головой. Я со слезами провожал ее глазами.

Когда она исчезла вдали, я пришел в себя. До чего грустный сон.

Операция завершилась.

Чудом все удалось, и через два дня я очнулся в реанимации. Все болело так страшно, что я не мог подняться.