Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 56 – Ао Морита

— Акито, ты каждый год вытягивал «великие неудачи»!

— Не каждый. В четвертом классе – обычную, а в третьем даже «удачей в будущем» разжился, – возразил я, и друзья хором засмеялись:

— Ты, кажется, даже гордишься!

— А давайте потом опять вытянем омикудзи! – предложила Эри.

У меня идея восторга не вызвала.

Мы совершили молитву, и я купил два омамори^[24] на доброе здоровье. Один Харуне, другой себе.

— Акито! Беги скорее! – позвала меня Эри, и пришлось встать в очередь за омикудзи.

— Ура! «Великая удача»! Ого, написано, что человек, которого я жду, совсем рядом!

Похоже, Сёте повезло. По-моему, он постоянно «великие удачи» вытягивает. Моя полная противоположность. А «человек, которого он ждет» – это, понятное дело, Эри.

— У меня «удача». Вроде лучше только «великая», да? Здорово.

Ей, насколько я помню, тоже часто везет.

Я сосредоточился на том, чтобы вложить в тянущую предсказание руку все мои духовные силы, и вытянул омикудзи вслед за друзьями. И не то чтобы я сомневался, но мне досталась «неудача». Не «великая» – и на том спасибо, аж от сердца отлегло.

«Желание: не сбудется. Придется потерпеть».

«Любовь: ничего не выйдет. Отступитесь».

«Здоровье: молитесь богам».

В «неудаче» не обещают ничего хорошего. И какой смысл желать и молиться, если все равно «не сбудется»?

— Акито, это просто гадание. Не парься, – подбодрил Сёта.

Эри тоже явно меня жалела.

— Знаете, в отличие от гороскопа, от омикудзи все-таки ощущение, что боги лично являют свою волю так, что больно бьет, – уныло пожаловался я, и друг тут же предложил:

— Тогда давай поменяемся на мою «великую удачу»!

Но я только еще сильнее расстроился. Глубоко вздохнул, отказался и сложил бумажку с гаданием в карман. Я отстоял очередь во второй раз и купил еще одно омикудзи. На этот раз – за Харуну. Вложил в руку еще больше духовных сил – и мне попалась «удача в будущем».

«Желание: может исполниться в неожиданной форме».

«Любовь: не надейтесь».

«Здоровье: болезнь пройдет, если не дадите слабину».

Я про себя пробубнил, что не пройдет, сгорбился, и мы ушли. По дороге друзья пытались меня как-то приободрить.

Дома я сел в комнате за рабочий стол, не включая света, крепко стиснул в кулаке омамори и взмолился. Я помнил, что с желаниями «придется потерпеть», но ведь и попытка не пытка. Поэтому я загадал, чтобы Харуна спаслась. Чтобы Харуна пришла в себя. Чтобы мы еще раз поговорили.

Неважно, что станется со мной. Но лишь бы только вместо меня стало лучше Харуне…

Полились слезы. Я вытащил из кармана телефон и дрожащими руками набрал: «Харуна, ну сколько можно? Просыпайся скорее! Потом бессонница замучает, не будешь ночами спать. Как проснешься – есть важный разговор».

Отправил.

Но Харуна не ответила…

* * *

Шесть дней спустя Харуны не стало.

Боги сказали правду: желание не сбылось.

Обычное, ничем не примечательное воскресенье. Я собирался поехать к Харуне после полудня, поэтому проснулся в одиннадцатом часу.

Пока спал, пришло шесть сообщений. Пять неотвеченных вызовов. Все от Миуры.

Тревожное предчувствие не дало мне открыть мессенджер: я слишком боялся.

В первый раз она позвонила в 7:19. Второй – следом. Сразу после этого написала четыре сообщения. Потом еще три звонка и два сообщения. Последний раз – двадцать минут назад.