Книга Ты тоже видишь смерть, страница 31 – Ао Морита

— Ладно…

— В общем, я думаю, лучше сделать все, что в наших силах! Если этого окажется мало, то тут уже ничего не поделаешь, а если нет – может, и спасем ему жизнь. Лучше попытаться, чем всю жизнь сожалеть.

Когда я увидел, как у нее во время монолога засверкали глаза, сердце пропустило удар. На вид такая холодная, но душа – горячая. Вдруг внутри проклюнулась мысль, что вместе мы, может быть, даже и… Но я тут же одернул себя.

— В моем случае «всю жизнь» – это всего пятьдесят шесть дней, – поморщился я, и Куросэ отвела глаза. Именно это число я сегодня увидел в зеркале. Сам не заметил, как осталось меньше двух месяцев.

На этом наш стратегический совет завершился, и я вернулся к чтению, а Куросэ стала убираться в кабинете. Когда звонок объявил об окончании внеклассных занятий, она вышла первой.

А я задержался у подоконника и глядел, погруженный в свои мысли, на золотисто-рыжее небо.

В день перед операцией по спасению менеджера я сразу после уроков ненадолго завернул домой, переоделся в обычную одежду и поехал на работу.

Мы с Куросэ еще несколько раз созванивались, обговаривали детали. Честно говоря, я считал, что она чокнулась, да и план придумала дурацкий. Но отговорить все равно не смог, она меня и не слушала.

Куросэ сегодня не пошла в кружок, а сразу уехала домой. Сказала, хочет по возможности выспаться, хотя лично я сомневался, что она все не проспит. Я тоже расстроюсь, когда Кимура погибнет, но против предначертанного не попрешь. Пусть я атеист, но твердо верю, что за попыткой изменить судьбу следует небесная кара.

Боги, обратите внимание: я к Куросэ не имею никакого отношения! Я с ней чисто за компанию посижу! А вообще-то это все она. Поэтому я молюсь, чтобы меня вы не трогали.

Когда я добрался до комбини, менеджер уже вышел на работу, и у меня сперло дыхание.

— О, Мотидзуки-кун! А Танака-сан заболела, так что я тоже приехал пораньше, – объяснил он, неловко улыбаясь. – Вот дела!

Когда он рассмеялся, единица над его головой задрожала, и сердце снова больно сдавило.

Получается, мы в последний раз вместе работаем и болтаем. На меня напало уныние.

— Мотидзуки-кун! Подойди на кассу! – попросили меня, и я словно очнулся.

Я и не заметил, как там скопилась очередь, и поторопился на рабочее место.

Привычными движениями я пробивал товары, доставал с полки нужные сигареты, принимал оплату за коммунальные услуги, забирал посылки и сам гордился, какой я эффективный.

Последней гостьей, которая выложила на кассу пару шоколадок, оказалась Куросэ.

— А ты здесь откуда? Я думал, ты спишь, – спросил я тихо, чтобы Кимура, который перебирал журналы, меня не услышал.

— Сейчас пойду и лягу. Менеджер сегодня рано на работу вышел… – ответила она, бросая в его сторону быстрый взгляд. – Сплошная чернота.

Я не спросил, что она имеет в виду. И так ясно, что дымку за его спиной. Она раньше уже говорила, что чем гуще темнота, тем ближе смерть.

— Ладно, до встречи! – наконец бросила она, протягивая мне шоколадку.

Потом Куросэ ушла.

— Твоя знакомая, Мотидзуки-кун? Она у нас давно закупается, – прокомментировал Кимура, провожая взглядом ее велосипед. С журналами он закончил.

— Гм, да мы просто в школе вместе ходим в кружок.

— А. Я ее помню еще вот такой крошкой. Так выросла… – Он жестом показал девочку ростом ему по пояс.