Книга Дом на берегу счастья, страница 91 – Фиона О’Брайан

— Спасибо, не откажусь. Я выпила слишком много кофе.

Труф присела на скамейку возле пруда. На водной глади плавали три водяные лилии. Подставив лицо солнцу, она закрыла глаза и стала с наслаждением слушать, как расслабляюще журчит вода в маленьком фонтанчике в пруду и как на старом дубу что-то насвистывают птицы. Через несколько минут она услышала какой-то шум и, подумав, что это возвращается доктор Эд, открыла глаза и выпрямилась. Но доктор еще не пришел. Зато где-то поблизости глухо застучали лопатой о землю.

Справа от нее, в дальней части сада, рядом с чрезмерно разросшейся ревайлдинговой зоной, трудился Майк. Занятый рытьем компостной ямы, он стоял спиной к Труф и даже не догадывался о ее присутствии. На мгновение она замерла, наблюдая за ним. Поношенная серая футболка обтягивала его плечи. Его руки оказались очень мускулистыми – гораздо более мускулистыми, чем она себе представляла. Время от времени он откидывал со лба темные волосы, влажные и растрепанные.

Труф не сразу призналась себе, что продолжает наблюдать за ним просто потому, что ей это нравится. Та абсолютная сосредоточенность, с какой он работал, подействовала на нее успокаивающе. Конечно, Труф могла бы помахать рукой и поздороваться, но это испортило бы весь момент, который потом еще долго не стирался из ее памяти.

Голос доктора Эда заставил ее вздрогнуть.

— А вот и я, – провозгласил он, ставя на стол поднос с тремя кружками, чайником и упаковкой обезболивающих. – Майк! – позвал он. – Ты и так уже достаточно поработал. Сделай перерыв и попей чаю. – С этими словами он наполнил кружки.

— О, спасибо вам! – сказала Труф и скорее проглотила пару таблеток.

Доктор Эд сел.

— Итак, как там у вас дела с Эвелин? – спросил он, пристально глядя на нее.

Подошел Майк и сел рядом с ними.

— Кажется, хорошо.

— Знаешь, она очень сильная личность.

Труф засмеялась:

— Да, я начинаю это понимать. Хотя меня предупреждали… – Она прикусила губу, но было уже поздно.

— Кто? – Доктор Эд помешал свой чай.

— Моя мама. Они не общались, сколько я себя помню, и даже еще дольше.

— Очень жаль, – сказал доктор Эд. – Я так понимаю, между ними что-то вроде отчужденности. Эвелин упоминала, что они никогда не могли поладить. Больше она ничего не рассказывала, а я не настаивал. – На его лице появилась задумчивость. – Наверное, тебе было тяжело?

Труф пожала плечами:

— Я не знала другой жизни. Нас всегда было только двое: я и мама. И я далеко не сразу начала понимать, как ей, наверное, тяжело пришлось, когда папа от нас ушел. Она вырастила меня сама, без чьей-либо помощи.

— Что ж, она отлично справилась, – улыбнулся доктор Эд.

Майк выслушал ее рассказ с хмурым видом.

— А когда ушел ваш отец? – спросил он.

— Когда я была маленькой. Мне было всего полтора года, так что я ничего об этом не помню. Воображаю себе эту картину… Они с мамой тогда оба были панками и занимались сквоттингом. Когда родилась я, они пытались как-то встать на ноги, но потом отец не выдержал и ушел. Сейчас у нас все хорошо. Я нашла его несколько лет назад. У него есть еще двое детей, мальчик и девочка, они намного младше меня. Они живут в Германии. А еще у меня есть дядя Тристан, художник, мамин единоутробный брат, он живет в Нью-Йорке.

— Да, Эвелин много о нем рассказывала.