Книга Девушка, которая не любила Рождество, страница 8 – Зои Брисби

Я сообщил Шанти о своей поездке, но это не произвело на нее никакого впечатления. Она запаслась терпением и стала ждать, когда я совершу ошибку. Как будто смотрела на самолет, который выписывает в небе круги перед падением.

В поезде я стал думать о писателе, к которому еду. Я представил себе грустного молодого человека. Древняя душа, заточенная в молодом теле. Возможно, он пишет пером? А его дом похож на жилище художника, продавшего душу дьяволу. Повсюду скомканные листы бумаги, исписанные мелким неразборчивым почерком; письменный стол из красного дерева, персидские ковры…

Пол засыпан черновиками. Постоянно сомневающийся в своем таланте, вечно неудовлетворенный, этот человек стремится к совершенству, не осознавая, что уже достиг его. Удел всех великих…

Кстати, писатель наверняка и правда молод – ведь текст написан с достаточной долей откровенности и непосредственности, он излучает почти детскую радость жизни. В нем чувствуется сила, свойственная тем, кто еще не попрощался с юностью.

Однако наш писатель отмечен печатью грусти – жизнь не всегда была к нему благосклонна… Напряженные раздумья оставили на его лбу две глубокие вертикальные морщины. Он знает, что такое сильные чувства. Выбор слов говорит о том, что перед нами натура тонкая, изящная, нежная. Только человек, способный сопереживать, мог так верно описать превратности судьбы.

Он носит выцветшие джинсы и белую футболку. Просто и практично. Волосы взъерошены, но это не дань моде – просто он не уделяет им внимания. Невозможно рассуждать о бедах нашего мира и в то же время регулярно ходить к парикмахеру.

Не знаю почему, но мне кажется, что у него крупный нос. Может быть, потому что совершенство – это скучно. Чтобы человека можно было назвать нетривиальным, и лицо и характер у него должны быть особенными, а уж особенностей у нашего писателя предостаточно. Да, иногда у него случаются приступы ярости, но злится он только на себя, и никогда – на других. Он ничего себе не прощает и в то же время ни в чем себе не отказывает…

Пассажиров в поезде было немного, и в Почтограбске вышел только я. В маленьком белом каменном здании вокзала никого не было – даже билетера, у которого я мог бы спросить дорогу. Я ввел адрес писателя в навигатор на моем телефоне и с облегчением увидел, что его дом в десяти минутах ходьбы. В городке с населением в 951 человек найти писателя наверняка будет нетрудно.

Интересно, что за люди живут в Почтограбске? Грабители? Мошенники? Представляю, как здешний мэр начинает речь с обращения: «Уважаемые мошенники и мошенницы…» И почему, собственно, грабить нужно именно почту? Что они тут имеют против этого почтенного учреждения?

А может быть, здешние жители виртуозно подделывают марки?

Я шел по главной улице, которая, представьте себе, так и называлась: улица Главная. Дома с соломенными крышами и старые каменные фасады выглядели очаровательно. Местная часовня будто присматривала за городом, залитым тем мягким светом, который бывает только зимой. Симпатичные переулки, вдоль которых росли деревья. Старая водонапорная башня, заросшая плющом и зеленым мхом, – трогательная аллегория уходящего времени.

Первое, о чем я подумал, бредя по городу: жители Почтограбска обожают Рождество. Все было украшено к празднику – улицы, дома, деревья… Круглые старомодные лампочки отбрасывали пятна желтого света на тротуары. Разноцветные мигающие гирлянды тянулись вдоль дороги. Как на открытке.