Книга Подкати ко мне нежно, страница 48 – Карли Робин

— Ты не обязана ничего мне рассказывать, но если хочешь поговорить, я выслушаю, – мягко сказал Блейк.

От силы пять человек знали о том, что на самом деле произошло в «ПлейМедиа», и я не собиралась кричать об этом с крыш. Может, мы с Блейком к этому моменту и стали друзьями, но мы еще не дошли до уровня «поделись со мной психологической травмой». Разговоры о произошедшем всегда заставляли меня чувствовать себя так, словно я с головой ныряю в прошлое. Одна из причин, по которым я вообще согласилась на эту работу, в том и заключалась, что я хотела сменить обстановку и начать с чистого листа. Нью-Йорк был слишком маленьким, а рот Коннора – лживым и большим.

Я и не заметила, что начала тяжело дышать, пока Блейк не спросил:

— Ты в порядке?

Он обеспокоенно разглядывал меня и неловко ерзал на месте и отбивал ногой все более агрессивный ритм. Его карие глаза были полны такой искренности.

— Да, – я одарила его обнадеживающей, как мне показалось, улыбкой. – Длинная история.

— Мы посреди Средиземного моря, сейчас два часа ночи, – отметил он. – У меня полно времени для длинных историй.

Хорошо разыграно, мистер Холлис.

— Справедливо.

— Так что случилось? – спокойно спросил он.

— Ты знаешь «Трэш-ток»?

Блейк кивнул.

— Да, это подкаст того парня, Брикстона. Он же сын какой-то бывшей звезды НФЛ, так?

Я не удивилась. Все знали «Трэш-ток». Не просто так у каждого эпизода было более миллиона слушателей, а сам подкаст три года подряд признавался лучшим в категории «Спорт».

— Ага, это он. Коннор процветает благодаря своему шовинистическому подходу: он восхваляет токсичную маскулинность и подкармливает стереотип о чрезмерно сексуализированных, покорных женщинах, – едкость его имени обожгла мне язык. – Я никогда не сталкивалась с ним, пока просто писала, но когда я начала вести подкаст, мы начали пересекаться каждый день. Он был продюсером моего шоу.

В аду для таких мудаков, как он, заготовлен специальный котел. Ведущий «Трэш-тока», продюсер «Кофе с чемпионами», режиссер всех моих ночных кошмаров.

— Однажды на совещании не хватило стула, и он пошутил, что я могу сесть к нему на лицо. Не на колени, а на… лицо. И все засмеялись, словно ничего не случилось.

Я тяжело вздохнула, удерживая неприятные воспоминания. Я не стала рассказывать о том случае, когда Коннор сказал, какие подходящие у меня губы для минета, и предложил отсосать ему, чтобы снять стресс. Или когда рассказал, что думал обо мне, когда трахал какую-то телку, потому что у нас одинаковые духи. Да я могла бы книгу написать, куда длиннее биографии Блейка, обо всех случаях домогательств, что происходили во время работы в «ПлейМедиа». Постоянные оскорбления и уничижительное отношение очень быстро эмоционально выматывали.

— Наконец, я набралась смелости и обратилась в отдел кадров, – дрожащим голосом призналась я. – Коннор прослышал о том, что я обвинила его в сексуальных домогательствах, и… короче говоря, вскоре после этого я ушла.

— Он к тебе прикасался? – напряженным голосом спросил Блейк. Он сжимал и разжимал пальцы с таким видом, словно хотел пробить дыру в стене.

— В прошлом году он попытался изнасиловать девушку, с которой я работала, – у меня комок в горле встал, когда я произнесла эти слова. Это не ложь, но и не вся правда. Об этом проще говорить, если не упоминать, что этой девушкой была я. Я неосознанно коснулась шеи, вспоминая, как его рука сомкнулась на моем горле, выдавив наружу весь воздух. Полная неожиданность его действий, смешанная с невообразимым давлением, меня парализовала. «Дыши глубже, Элла».