Книга Подкати ко мне нежно, страница 139 – Карли Робин

— Эл? – Мамин голос оторвал меня от чтения. – Ты в порядке? Милая?

— А?

Я подняла взгляд и увидела, что мама стоит прямо передо мной. Брови нахмурены, лицо полно тревоги. Она приложила тыльную сторону ладони к моему лбу, чтобы проверить, нет ли температуры.

— Ты в порядке? Ты так побледнела, словно призрака увидела.

Я повернула экран к ней.

— Я уже видела утром. – Мама присела на диван рядом со мной, и наш пес, Мерфи, немедленно запрыгнул ей на колени. Он определенно был ее самым любимым ребенком. Приобняв за плечи, мама прижала меня к себе.

— Я горжусь тобой, дорогая.

— Чем? – я сморщила нос. – Я в буквальном смысле слова не поднималась с этого дивана последние семьдесят два часа.

На мне были легинсы настолько изношенные, что удивительно, как они до сих пор не порвались, и толстовка как минимум с одной дыркой.

Мама сжала мое плечо.

— Ты хоть представляешь, сколько требуется сил, чтобы уйти от карьеры, которую ты так долго строила? Выбрать себя и свое психическое здоровье? Чтобы просыпаться каждое утро с улыбкой даже после того, через что ты прошла? Это очень круто. Я очень тобой горжусь.

Я искренне рассмеялась. «Круто?»

— Это правда, – она многозначительно кивнула. – Элиана, ты боец, но ты не одна. И никогда не была одна.

— Я знаю, – я положила голову ей на плечо. – Я планирую вернуться в Лондон после Дня благодарения.

Несмотря на то, что половина моих вещей по-прежнему оставалась в Чикаго, у меня не было желания возвращаться к родителям на постоянной основе. А еще я не хотела пропускать последнее Гран-при сезона. Не по работе: я закончила интервьюировать Блейка, мы собрали весь необходимый материал для книги. Я буду там лишь для того, чтобы поддержать его. Интересно, существовало ли какое-то научное объяснение тому, что я скучала по нему так сильно, что было физически больно?

— О чем вы там шепчетесь, леди? – поинтересовался папа, входя в комнату. – О чем-нибудь смешном?

Мама подмигнула мне.

— Нет, о том, какая крутая у нас дочь.

— Крутая, да? – Он усмехнулся. – А не хотят ли моя жена и крутая дочь поехать пообедать? Я умираю с голода.

Я неубедительно пожала плечами, и он мигом посмурнел. Через тридцать минут начинался марафон «Закона и порядка: Специального корпуса». Кроме того, мне не хотелось переодеваться в одежду нормальных людей.

— Я рада, что ты наконец-то расслабилась, но ты не можешь прятаться вечно, милая, – вздохнула мама, взъерошив мне волосы. – Хотя бы выйди на улицу и подыши свежим воздухом. Поиграй в мяч с Мерфи.

— Там холодно! – запротестовала я. – Я не хочу простудиться.

— Надень пальто, – предложил папа, – шапку, перчатки. Добавь какую-нибудь безумную деталь, например, смешные пушистые носки.

— Эй, пап, – я улыбнулась. – Что случается, когда кто-то сильно злится в холодную погоду?

Он задумчиво потер подбородок.

— Он жалуется?

— Он тает.

Хриплый смех папы заполнил комнату. Шутка была не такой уж и смешной, но он обожал глупые панчлайны, а я чувствовала вину, что отказалась от его предложения пообедать вместе.

— Может, вы съездите пообедать и прихватите мне что-то с собой? – предложила я. – А я пока выведу Мерфи на прогулку.

Их это, похоже, устроило. Мерфи мгновенно вскочил, услышав слово «прогулка», и принялся нарезать круги в предвкушении, так что у меня не осталось выбора, кроме как укутаться и приготовиться к морозной ноябрьской погоде. Пока я надевала пальто и сапоги, он от волнения хватал меня зубами за пятки.