Книга Пусть она вернется, страница 74 – Синтия Кафка

Это так по-человечески. Но не забывайте никогда, что вы не исчезли из вашей собственной жизни. Поэтому живите, вы должны жить. Не прячьтесь от маленьких повседневных радостей, наслаждайтесь ими по возможности. И да, у нас есть право на счастье вопреки всему. И право на творчество тоже. Да, нужно будет научиться сочетать ожидание и надежду и переживать все сложные эмоции, которые вас постоянно осаждают. Но все это для того, чтобы прожить лучшую жизнь, которую вы заслуживаете. Я желаю вам обрести храбрость прийти к этим выводам, и никогда не забывайте, что мы не одиноки. Мы с вами, здесь. Спасибо, что выслушали.

Я заканчиваю мое выступление под аплодисменты публики. Перед собой я вижу взволнованные, восторженные лица. Я задела их за живое, в этом я уверена, пусть и знаю, что этот текст я писала прежде всего для себя, для той девочки-подростка. Я бы хотела, чтобы мне тогда сказали то же самое.

Тимоте был прав, как всегда. Помогать другим – это помогать себе. В подобной ситуации никогда не бывает ни слишком рано, ни слишком поздно для этой философии.

Волонтеры подходят с благодарностями, а я благодарю их в ответ за то, что они рассказали о своем опыте. В течение последних пяти лет, с тех пор как я стала членом ассоциации вместе с Тимоте, я уже рассказывала свою историю множество раз, но всегда в интимной атмосфере семьи, пострадавшей от исчезновения близкого человека. Сегодня я в первый раз согласилась прочесть лекцию публике и еще раз смогла выйти из зоны комфорта, чем очень горжусь.

Люди подходят поприветствовать, поблагодарить. Я пожимаю руки, улыбаюсь, краснею от комплиментов. Некоторые меня обнимают, рассказывают свои истории, вкратце – я понимаю, что за каждым случаем прячется целая жизнь, иногда сломанная навсегда. Я их понимаю, я им своя.

Кто-то мне протягивает бокал с шампанским, чтобы выпить за дружбу.

— Я даже чуть всплакнула, пока слушала твою речь! Выпьем же за новую жизнь, – произносит тост президент ассоциации, ставшая моей близкой подругой.

— Тимоте не умеет хранить секреты, судя по всему!

Гислен прикрывает усмешку ладонью.

— Это мягко сказано. Он раздулся, как павлин, рассказывая направо и налево, что его жена защитила диплом с отличием.

— Он преувеличивает, – смеюсь я. – Это нельзя назвать отличием!

— Ты скромничаешь. Пойти учиться в тридцать лет, работая волонтером, да еще живя насыщенной жизнью, и стать арт-терапевтом – это не для всех!

— Вы все мне очень помогли, – заверяю я, совсем расчувствовавшись.

— Это точно. Без нас у тебя бы ничего не вышло, – смеется она. – Но смотри, тебя ждет твой фан-клуб, иди к ним. Твоя поклонница номер один уже начеку!

Я поднимаю голову и окидываю взглядом помещение.

И почти сразу замечаю в углу зала папу, Карин, Селию и мою малышку. Ее глаза сверкают от возбуждения. А я, глядя на них, таю от любви.

— Мамочка! – девчушка, умаявшись от ожидания, прокладывает себе дорогу сквозь толпу взрослых, без всяких колебаний шагая по чьим-то ногам, упорно двигаясь к цели. Она прыгает в мои объятия. Я целую ее нежную шейку, она вырывается, переливчато хохоча. Самый сладкий звук для моих ушей.

— Мама, давай, пшли сколее.

Я смотрю на часы, вдруг испугавшись, что опаздываю в аэропорт.

— У нас еще есть время, зайка, – выдыхаю с облегчением.