Я спускаюсь по ступенькам на пляж, туда, где часто гуляла моя мама. Рассматриваю домик. Я надеюсь, что Жеромина пустит меня внутрь и позволит мне его осмотреть. В нескольких десятках метров от меня, у кромки воды, мужчина учит сына кидать камешки. Галька летит, но тонет в воде. Малыш отчаивается, взрослый настаивает. Наконец он, похоже, достиг своей цели. Обе руки взметнулись в воздух в победном жесте, тишину разорвал крик радости. Я желаю ему сохранить навсегда это воспоминание в глубине души. Именно так нам удается преодолевать трудности, сохраняя достаточно позитивных ресурсов, помогающих бороться с тьмой.
Отец подбрасывает сына в воздух и кружит его. Праздновать крошечные успехи, радоваться им – лучший способ проживать свою жизнь. Они уходят вдаль. Вместе.
Солнце начинает садиться. Я ждала этого мгновения. Часто я вспоминаю последнюю фразу, которую моя мать произнесла перед расставанием навсегда. Я бы хотела получить от нее совет, философскую тираду, предупреждение. Это было утро пятницы, как раз перед тем, как я ушла в колледж. Я спросила ее, не могла бы она купить мне гигиенические салфетки, и она сказала: «Да, я как раз поеду в торговый центр и куплю». А я тогда ответила: «Супер, побежала, спасибо» – и выскочила, даже не подождав, пока она меня обнимет. Разве таким должен быть последний разговор между матерью и дочерью-подростком? Я убеждена, что если я решусь рассказать это Тиму, он посмеется, а потом найдет какой-нибудь знак. Но здесь, на этом галечном пляже у меня есть возможность изменить конец истории. Я надеюсь на это всей душой, и именно с этой надеждой, укрывшейся глубоко внутри, я приступаю к чтению последней главы ее жизни.
17 октября 2016 года
Сегодня я ходила к Жеромине. Мне надо было увидеть ее еще раз. Чтобы она рассказала мне о моем детстве, которого я не помню, когда все было таким милым, когда ничего ужасного просто не было. Пусть она расскажет о наших играх, о моей беззаботности, и пусть ее полные добра глаза вновь смотрят на меня. Я так обижена на Лину за то, что она забрала меня у моих, но без нее я бы не встретилась снова с бабушкой.
Я думаю, что Жеромина поняла, что я собираюсь сделать. Перед моим возвращением в хижину у моря она меня обняла крепко-крепко и шепнула, что будет смотреть завтра утром, как я плаваю.
Услышав это, я чуть было не отказалась от моих планов.
Но жить с Линой в голове становится все невыносимее.
Благодаря ей я смогла забыть все ужасы, которые мне пришлось пережить в детстве и отрочестве. Благодаря ей я не вскрыла себе вены, когда все эти картины всплыли вдруг в памяти, когда я получила открытку, написанную рукой моего мучителя и сообщавшую, что моя мать мертва.
Я понимаю, что она защищала меня, держала в узде мои самые темные страхи, что я просто эгоистка.
Но я больше не в силах делить мое сознание, мое тело, мое прошлое с кем-то. Это ненормально. Это выматывает. Вдобавок мне кажется, что я постепенно исчезаю рядом с ней. Она уже забрала меня от моих дочек от мужчины, которого я любила, велев мне сбежать. Ведь если, заняв собой все пространство, она сотрет из моей памяти воспоминания о Селии и Марго, я все равно умру.
Кошмары возвращаются. Снова меня окутывает панцирь из трусости. Такой я всегда и была. Трусливой. Слабой. Поэтому Лина и смогла проникнуть в мой разум, потому что я была плаксой, неспособной выдерживать удары судьбы в одиночку.
Жить, зная, что в каждой из моих жизней я доставляла людям, которых любила, страдания, мне отвратительно. Но и жить с таким количеством горя – тоже.
Была бы у меня смелость – я смогла бы изменить повседневность.
Если бы я осмелилась рассказать о боли, которая меня терзает, все пошло бы по-другому.
Если бы меня научили общаться с другими, остаться не значило бы принести себя в жертву.
Уход не стал бы единственным выходом.
У меня ощущение ужасного бардака.
Если бы мои дочери были со мной, у меня не было бы права говорить, что мне их не хватало, что я прошу прощения.
Я утратила это право, когда бросила свою жизнь и девочек.
Но если вдруг им попадется когда-нибудь этот дневник, я хотела бы, чтобы они знали, что единственным чувством, которое никогда во мне не ослабевало, была невероятная любовь к ним. Эта любовь заставила меня их покинуть, чтобы не доставлять им страдания.
Я хотела бы, чтобы они знали, что я надеялась, очень долго, найти в себе силы вернуться. И надеялась, что они меня когда-нибудь найдут.
Изо всех сил я надеюсь, что они никогда не станут, как я. Что всегда будут рассказывать о своих страхах, прежде чем утопиться. О плохих и о хороших мыслях. Я думаю, что именно так можно разобраться со всеми бедами. Доверяя своим близким, осмеливаясь просить помощи.
Я всегда стремилась к одиночеству, даже когда вокруг было полно народу, и в моей голове тоже. Я слишком долго играла комедию, придумала слишком много лжи, чтобы сохранить реальность.
Я очень об этом жалею.
