Книга Пусть она вернется, страница 55 – Синтия Кафка

Милые воспоминания детства трогают меня до слез.

— Я уже забыла…

— Теперь ты понимаешь, почему я хотел тебя поддержать? Мне понадобилось больше времени, но я все-таки нашел возможность.

— Ты всегда мне помогал.

— Надеюсь, что отныне ты начнешь наконец принимать мою помощь.

Всю ночь я стискивала зубы: во сне моя мать садилась за руль фургона для кемпинга и уезжала, даже не взглянув на меня. Я долго спала утром и проснулась, как ужаленная, от ощущения, что безнадежно опоздала на работу.

И хотя карта из мотивационного таро заверила меня, что «любые жизненные приключения направляют нас по правильной дороге», уверенности в том, что будущий день будет соответствовать, как-то не было.

Хотя начался день вполне мило. Убедившись, что Тимоте отвечает на рабочие письма, я тоже написала папе и лежала в шезлонге на балконе до самого завтрака. Потом мы позавтракали в порту, стараясь не касаться тем наших прошлых споров – это было бы рискованно в моем состоянии.

А после обеда мы прибыли в Нонцу. Припарковались на центральной улице возле каменной стенки, за которой, в ста метрах ниже, раскинулся живописный пляж из черной гальки. Город втиснулся между горами и морем, и добраться туда на машине невозможно. Цвет пляжа, рисунки, созданные на нем из белой гальки, выделяющиеся на темном фоне и отлично видные с высоты, способствовали его известности среди туристов. Этот пляж никого не оставляет равнодушным, и нас в том числе.

Несколько минут спустя мы с сожалением уходим оттуда и переходим на другую сторону шоссе. На стене какого-то строения, у подножия лестницы, указатель гласит: «Галерея Лины Натале, вверх по ступеням, 100 метров налево». Если бы мы сразу приехали сюда, нам бы не пришлось обращаться к агенту. От этой мысли мне становится жутко обидно, но я повторяю про себя, что после пятнадцати лет ожидания лишний день значения не имеет. Хотя я в двух шагах от нервного срыва.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя себя слегка не в своей тарелке. Мы уже практически на месте, и я пытаюсь не рухнуть без чувств. Иду осторожно, включив все свое терпение. У моей матери его то практически не было, то, наоборот, было слишком много. В голову приходят разные странные мысли. Она, наверное, тоже здесь ходила, оставляла свои следы на улочках городка. Сидела на этих ступеньках. Я могу только строить предположения, почему она решила так поступить. Кем она была на самом деле? Чего хотела, о чем мечтала? Если я хочу быть честной с собой, то надо бы признать, что перед исчезновением моя мать уже отсутствовала. Призраки детских мечтаний. Она никогда о себе не рассказывала, не отвечала на мои вопросы о ее отрочестве.

«Я ничего не помню из тех лет, моя жизнь началась, когда я встретила твоего папу», – говорила она одну и ту же фразу, считая это достаточным. Это выглядело очень романтично со стороны, но совершенно невозможно в реальности. «Она очень сдержанная, молчаливая женщина, – говорил о ней мой отец. – У нее было трудное прошлое, она бы предпочла все забыть». Ну, конечно. Как она предпочла забыть и нас.

Рука Тимоте хватает мою. Перед нами возвышается большой белый дом с голубыми ставнями.

— Звоню? – спрашивает он.

— О нет, мы же уже видели одну галерею, вернемся в аэропорт, – шучу я, чтобы он не заметил, как я вот-вот упаду в обморок от страха, нажимая на звонок.