Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 32 – Синтия Кафка

Я тут же спохватываюсь – не стоило этого говорить! – и краем глаза наблюдаю за его реакцией. Он снимает маску, улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки, и задерживается взглядом на моем лице, так что я успеваю перевести дух.

— Ну, я… – Он колеблется.

— Крис! – зовет из соседней комнаты Кэсси. – Иди сюда скорее! Здесь полно всего о предсказательницах! Можно мне купить платок?

— Спасен гонгом, как боксер на ринге, – хмыкает Крис.

Мы выходим из магазина, надеваем огромные шляпы в форме подарочных коробок и очки-елки и вливаемся в поток разряженных зевак, которые торопятся присоединиться к параду.

Крис счел более разумным отправиться прямиком на фейерверк, проигнорировав парад. Даже замаскировавшись, находиться там, где все снимают на телефоны, не самая остроумная идея!

Мы идем в старый квартал Сакраменто. Я смотрю на лавки, старую школу, колесный пароход и чувствую, что попала в другую эпоху. Все вокруг очаровательно, винтажно и подлинно. Буду честной: эта прогулка для меня – нечаянный отдых.

Река, вдоль которой мы должны пройти к Тауэр-бридж, месту пикника, заполнена катерами с американцами, которые танцуют, кричат, смеются и пьют, не думая о тех, кто рядом. Какофония просто невыносимая, особенно после тишины и покоя Йосемитского парка. Мы прибавляем шагу – к превеликому удовольствию Кэсси (ее хлебом не корми, дай побегать) и отчаянию Думбо, вывалившего язык до самой земли. Наконец Тельма останавливается. Я обвожу окружающий пейзаж взглядом и вижу огромный мост, словно бы нарисованный золотой краской.

Людей становится все больше, шум и гул голосов усиливаются. Раздаются аплодисменты. На черном небе расцветают букеты фейерверка. Публика радостно вопит.

Я никогда не видела ничего бесподобнее. Огни взлетают в небо на фоне золотого моста, что добавляет зрелищу прелести, но меня очаровывает не только это. Красивее всего выглядит каждый последний «букет», и я спрашиваю себя, каким же будет финал блескучего шумного чуда. Меня трясет от восторга, я поворачиваюсь к Крису, улыбаясь до ушей. Он смотрит на меня, и я замечаю в его глазах что-то новое. Сердце рвется из груди – на сей раз не из-за шума вокруг.

Мои щеки пылают, и я отвожу взгляд. Люди перемещаются с места на место семьями, дружескими компаниями, и у всех, независимо от возраста, лица радостные и счастливые. Все – кроме одного. Этот тип находится ровнехонько на линии прицеливания. Он смотрит на нас, лицо у него мрачное, а улыбка кривая.

— Крис! – Я хватаю его за руку, не выпуская мужчину из поля зрения. – Крис!

— Что такое?

— Посмотри на вон того мужика! Это он проник на виллу…

Взрывается последний сноп огней, звучат восхищенные возгласы. Крис наклоняется – иначе ему меня не расслышать.

— Я ничего не понял… В чем дело?

Пока я объясняю еще раз, злоумышленник – он понял, что раскрыт! – растворяется в толпе.

— Тип с пушкой! Там! Быстрее, уходит!

Крис резко выпрямляется, но все равно опаздывает. Незнакомец исчез. Испарился.

Меня бьет дрожь, я рыдаю в голос. Крис обнимает меня за плечи, нежно гладит по спине.

— Так, успокойся! Мы будем стоять на месте, а потом последуем за толпой. Спрячемся среди людей. Все будет хорошо. Обещаю.

Уложив Кэсси, мы собираемся в садике, где я совсем недавно пила чай с Дереком. У меня в голове полно вопросов, сомнений и страхов, но решение принято.