Книга Рождество в Голливуде, или Лучшая роль в моей жизни, страница 13 – Синтия Кафка

У меня нет слов. Я думаю только о том, что этот тупой болван вот-вот провалит мою миссию ценой в тридцать тысяч долларов.

— Предупреждаю, – продолжает он, – если задумала какую-нибудь незаконную пакость, я заявлю на тебя в полицию.

Этот парень ненавидит меня сильнее, чем Жиль, хотя здесь я пока ничего не сожгла…

— Не угрожай мне! Мы с тобой согласны в одном: Линдси не стоило называть собаку твоим именем. Никто не заслуживает такого дьявольски сурового наказания: носить имя такого хама и невежи, как ты!

Вид у него смущенный, значит, я попала в яблочко. Поворачиваюсь на каблуках, пока он не опомнился, хватаю поводок и устремляюсь на улицу. Мне нужно подышать воздухом.

Улица практически пустынна, только бегун делает растяжки на тротуаре и несколько ребятишек распевают во все горло рождественские гимны. Моя злость утихает, и я оглядываюсь вокруг. Жители Пти-Буа просто рехнулись бы тут от восторга. Пальмы вместо елок, температура +20°, но разукрашено все, как в фильме о Рождестве. Надувные двухметровые снеговики соседствуют с санями в натуральную величину. Лампочек больше, чем в магазине рядом с домом родителей в нашей деревне. С половиной того, что тут есть, мы точно завоевали бы звание «главной рождественской деревни»! Если бы я могла не скрывать, в чем на самом деле заключается моя миссия, нащелкала бы кучу фотографий, чтобы послать папе с мамой.

На меня наваливается тоска, но я продолжаю прогулку, заставляя лентяя Думбо бежать все быстрее. Хочу прогнать из головы все мысли. Через двадцать минут у пса начинают гореть пяточки, но я игнорирую его молящие взгляды.

Нам остается пройти метров десять, когда прямо передо мной резко тормозит огромный мотоцикл. В мозгу звучит сигнал тревоги. Две могучие руки хватают меня, – о Боже, только не папарацци! – и я падаю. Пусть бы уж напали журналюги… Я вскрикиваю и сразу чувствую на губах ладонь в кожаной перчатке. Страх ядом растекается по жилам, я пытаюсь дышать, но вот-вот задохнусь.

— Значит, прячешься, – произносит мужской голос с таким сильным акцентом, что я едва понимаю смысл слов. – Вернешься к нам, как только они свалят. Поняла?

Вообще-то нет, но я энергично киваю на манер пластиковой собачки у заднего стекла автомобиля.

Агрессор ослабляет захват, и Думбо выбирает именно этот момент, чтобы рвануть поводок, заливаясь яростным лаем. Я не успеваю среагировать, плюхаюсь головой вперед и кричу от боли, ободрав ладони и колени об асфальт. Мотоциклист срывается с места и исчезает, а негодный хвостатый питомец мчится следом, как будто у него украли весь запас любимых галет. Я пытаюсь остановить пса свистом, но вместо него появляется Крис-человек. Только его мне и не хватало для полного счастья…

— Ну что, укротительница хищников, упустила поводья? – спрашивает он, глядя на меня сверху вниз. Надо отдать Крису должное – при виде моих слез ему хватает ума и такта убрать с лица насмешливое выражение. Он помогает мне встать и несколько секунд не размыкает объятий. От него пахнет песком, солнцем и лимоном.

— Извини, как ты?

Я внимательно осматриваю ободранные колени – не столько оцениваю ущерб, сколько даю себе время на оценку ситуации. Очевидно, напавший считал, что имеет дело с Линдси, и Крис ничего не захочет слышать о похождениях мачехи. Я вздыхаю, пытаюсь вернуть самообладание.