Книга Никогда, никогда, страница 75 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Я снова начинаю водить ручкой по бумаге и записываю последнее, что знаю.

Вчера вечером Чарли села в такси на Бурбон-стрит, и с тех пор никто ее не видел. Она не знает об этом письме. Найди ее. Это первое, что ты должен сделать. Пожалуйста.

Сайлас

Он начинается медленно, этот дождь.

Одна капля тут, одна капля там. Сначала на ветровом стекле передо мной, затем на окнах вокруг меня. Стук этих капель начинает звучать как тысячи пальцев, нестройно барабанящих по крыше моей машины. Тук-тук-тук-тук.Теперь этот звук окружает меня со всех сторон. У меня такое чувство, будто он звучит внутри меня и пытается вырваться наружу. Дождь струйками начинает стекать по ветровому стеклу, образуя длинные полосы, напоминающие слезы. Они скатываются в самый низ стекла и исчезают из виду. Я пытаюсь включить дворники, но двигатель моей машины заглушен.

Почему двигатель моей машины не работает?

Я стираю конденсат с моего запотевшего окна ладонью, чтобы посмотреть наружу, но стена дождя так плотна, что я ничего не могу различить.

Где я?

Я поворачиваюсь и смотрю на заднее сиденье, но там никого нет.

Никого и ничего. Я снова поворачиваюсь лицом вперед.

Думай, думай, думай.

Куда я направлялся? Должно быть, я заснул.

Я не знаю, где нахожусь.

Я не знаю где я нахожусь. Я… я… я…

Кто я?

Мне кажется таким естественным думать, используя слово «я». Но все мои мысли пусты, лишены смысла, потому что слово «я» ни к кому не относится. Ни к имени, ни к лицу. Я… я… ничто.

Мое внимание переключается на звук двигателя, и я вижу рядом на дороге другую машину, которая замедляет ход. Когда она проезжает мимо, от ее колес на мое ветровое стекло плещет вода. Я различаю задние габаритные огни, когда машина замедляет ход еще больше и останавливается передо мной.

Фонари заднего хода.

Сердце колотится где-то в горле, на кончиках пальцев, в висках. На крыше остановившейся передо мной машины начинают мигать огни. Красный, синий, красный, синий.Кто-то выходит из нее. Я могу разобрать только силуэт, и он приближается. Я почти не двигаю шеей, глядя, как силуэт подходит к пассажирской двери моей машины, к ее окну.

Слышится стук.

Тук-тук-тук.

Я нажимаю на кнопку зажигания, чтобы включить стеклоподъемники – откуда мне известно, как это делать?И опускаю окно.

Это полицейский.

Помогите, хочу сказать я.

Я забыл, куда я направлялся,хочу сказать я.

— Сайлас?

От звука его голоса я вздрагиваю. Его голос громок. Он пытается перекричать шум дождя.

Сайлас. Что значит это слово? Может быть, он француз. Может быть, я во Франции и Сайлас – это какое-то приветствие. Может быть, в ответ мне тоже надо сказать Сайлас.

Полицейский откашливается и говорит:

— Твоя машина сломалась?

Нет, он не француз.

Я смотрю на приборную панель, открываю рот, чтобы произнести слово, но вместо этого делаю выдох, хотя до этого не отдавал себе отчета, что задерживаю дыхание. Выдох получается судорожным… неловким. Я снова перевожу взгляд на полицейского, стоящего у окна моей машины.

— Нет, – говорю я. Мой голос пугает меня, я его не узнаю.

Полицейский наклоняется и показывает на бумаги у меня на коленях.

— Что это у тебя тут? – спрашивает он. – Указания, как куда-то проехать? Ты что, заблудился?

Я смотрю на незнакомую мне стопку листков, лежащих на моих коленях. Я перекладываю их на пассажирское сиденье, желая убрать их с себя, и качаю головой.