Книга Никогда, никогда, страница 139 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Мы несем наши жетоны в бумажных стаканчиках, и как только входим в зал игровых автоматов, Дженет и Лэндон идут играть. Вместе. Я делаю Сайласу глазки и одними губами произношу: вот видишь.

— Пойдем, – предлагает Сайлас. – Давай поедим пиццы. Пусть наши младшие поиграют. – Он подмигивает мне, и я пытаюсь удержаться от улыбки.

Мы находим столик, чтобы ожидать за ним нашей пиццы, и я усаживаюсь в кабинку и обхватываю руками колени.

— Сайлас, – говорю я, – что, если это будет повторяться? Этот бесконечный цикл забывания. Что же нам тогда делать?

— Я не знаю, – отзывается он. – Что ж, тогда мы будем находить друг друга заново опять и опять. Это же не так уж и плохо, не так ли?

Я смотрю на него, чтобы проверить, не шутит ли он.

Да, это не так уж плохо. Но сама эта ситуация ужасна.

— Кто может захотеть прожить всю жизнь, не зная, кто он?

— Я мог бы проживать каждый день своей жизни, узнавая тебя заново опять и опять, Чарли, и думаю, что мне это никогда не надоест.

Меня обдает жаром, и я быстро отвожу взгляд. Это мое прибежище в отношениях с Сайласом: не смотри на него, не смотри на него, не смотри на него.

— Ты глуп, – говорю я. Но он отнюдь не глуп. Он романтик, и его слова действуют на меня. А вот Чарли не романтична, я это чувствую. Но она хочет быть такой – я чувствую и это. Ей отчаянно хочется, чтобы Сайлас доказал ей, что все это не ложь. Ее тянет к нему всякий раз, когда она смотрит на него, и мне хочется отмести это всякий раз, когда это происходит.

Я вздыхаю и, разорвав пакетик сахара, высыпаю его на стол. Быть подростком утомительно. Сайлас молча наблюдает, как я черчу узоры на рассыпанном сахарном песке, пока наконец не хватает меня за руку.

— Мы разберемся, что к чему, – заверяет он меня. – Мы на верном пути.

Я отряхиваю ладони, потерев их о джинсы.

— Ладно, пусть будет так. – Хотя я и знаю, что ни о каком верном пути речи не идет. Мы чувствуем себя такими же потерянными, как когда проснулись сегодня в отеле.

Я ко всему прочему еще и лгунья. Я зациклена на себе, отлично умею находить оправдания своим действиям и в придачу к этому еще и лгу.

Дженет и Лэндон находят нас как раз тогда, когда нам приносят пиццу. Они садятся в нашу кабинку, румяные и смеющиеся. За все время, что я знаю Дженет, я никогда не видела, чтобы она смеялась или хотя бы была близка к смеху. И начинаю еще больше ненавидеть отца Чарли. За то, что он испоганил нрав этой девушки-подростка. Нрав двух девушек-подростков, если считать меня саму. Нет… трех, ведь теперь я знаю еще и про Кору.

Я смотрю, как Дженет вгрызается в свою пиццу. Это не обязательно должно быть так. Если я только выберусь из этой ямы, то позабочусь о ней. И стану лучше. Ради нас обеих.

— Чарли, – говорит она, положив свой ломтик пиццы на тарелку. – Хочешь поиграть со мной?

Я улыбаюсь.

— Конечно.

Она расплывается в улыбке, и мое сердце расцветает. Посмотрев на Сайласа, я вижу, что он наблюдает за мной. Уголки его губ приподнимаются в улыбке.

Сайлас

Когда мы заезжаем на подъездную дорогу Чарли и Дженет, уже темно. Наступает неловкий момент, когда мне, вероятно, следовало бы проводить Чарли до двери, но, если исходить из того, как Лэндон и Дженет флиртуют на заднем сиденье, непонятно, как мы все четверо сможем сделать это в одно и то же время.