Книга Когда мы были осколками, страница 88 – Акация Блэк

— Ой, завались, Реа. Ты сама чуть язык мне в рот не запихнула, грязная лгунья. И я знаю, что ты узнала ее.

— Ой, посмотрите на него, – язвит она. – Конечно, я ее узнала! Зачем, по-твоему, я врезалась в нее тележкой? Мне уже кажется, что мы лично знакомы, настолько ты меня достал за эти годы. Луна то, Луна се. И самое мерзкое было то, что мне пришлось стоять там и слушать, как они перебрасываются грязными намеками прямо при мне!

— Лу-у-уна, значит? Она такая конфетка, – вбрасывает Маттео.

Да уж. Сладенькая конфетка, которая, оставив горький привкус во рту, застревает поперек горла, обещая медленную и мучительную смерть.

— Надеюсь, ты держишься от нее подальше, – продолжает Реа, нахмурившись.

Мне легче ненавидеть тебя, когда ты далеко.

Этот глупый орган, который люди зовут сердцем, заговорил прежде, чем мой язык понял, что происходит. Луна настолько этого не ожидала, что мы несколько долгих секунд просто смотрели друг на друга, пока она молча не вышла за дверь. Какая-то часть меня хотела заставить ее остаться, чтобы мы наконец смогли выложить все карты на стол, а я – выплеснуть накопившуюся за все эти годы злобу. А другая часть хотела бросить ее на стол и трахать, пока она не утратит дар речи. Поцелуй меня. Меня напугало то, как эти два невинных слова подействовали на меня. Господи, вкус этих губ…

— Насколько это возможно.

— Маттео, пожалуйста, скажи мне, что я вру лучше, чем этот кретин.

Придурок ржет.

— Все нормально, Реа. Я уже не ребенок и не позволю ей собой манипулировать. Я знаю, что делаю. К тому же скоро она перестанет быть проблемой.

Не знаю, что чувствовать, когда думаю о том, что скоро перестану видеть ее каждый день. Сую руки в карманы, чтобы никто не заметил, как они дрожат, когда друг кивком головы указывает мне на какую-то азиатку.

— Она давно на тебя пялится.

Поворачиваюсь к ней лицом. Средний рост, сочные изгибы, темное каре и похотливый блеск темных глаз. Идеально. Хоть раз в этой чертовой жизни мне хочется оказаться с кем-то максимально непохожим на жалкое подобие Луны. Брюнетка, рыжая, лысая – неважно, лишь бы ее образ стерся из головы. Залпом выпиваю виски Маттео и уверенно направляюсь к ней. Она пальцами обхватывает мой затылок и приникает к губам, сразу проталкивая язык. С готовностью отвечаю ей взаимностью.

— Высунь язык, – приказывает она.

Подчиняюсь без промедления. Она кладет на него маленькую белую таблетку, которую я, не задумываясь, проглатываю и снова впиваюсь в ее губы, забывая сделать вдох. Плевать, что это, я просто хочу, чтобы в ушах перестали звучать стоны Луны, хочу забыть, как ощущались ее губы под натиском моих, забыть, как мне было хорошо, забыть, какую опасную игру я с ней веду, каждый день нарушая данное Чарли обещание. Я не смог удержаться, увидев, как она плачет. Я должен был утереть ее слезы. Когда Луна плачет, вместе с ней плачет моя душа. Ее слезы – до сих пор моя слабость. И я это ненавижу. Поэтому сегодня хочу выбросить ее из головы, и эта незнакомка прекрасно для этого подойдет.

Таблетка быстро начинает действовать. Я чувствую, как сердце рвется прочь из грудной клетки, а тело перестает тянуть к земле гравитация. Все сначала ускоряется, потом замедляется. Какой же кайф, черт побери. Меня накрыло настоящим трипом. Я столько лет этого не испытывал. Мир стал ярче, и я отпускаю себя, ставлю на паузу все тревожные мысли.