Книга Когда мы были осколками, страница 63 – Акация Блэк

— Заткнись и поцелуй меня. Я начинаю скучать.

Его еле слышный смешок пускает дрожь по моему телу.

— Нет.

— Что?

— Ты с первого раза услышала. Я не хочу быть для тебя каким-то жалким громоотводом, – рычит он, хватая меня за горло. – Я хочу быть тем, кто заставляет тебя страдать. Так что ты скажешь мне, кто лишил меня удовольствия привести тебя в такое состояние, Луна, потому что только у меня есть право так с тобой обращаться. Страх и ярость в твоих глазах принадлежат мне. И если однажды твое сердце заболит так, что ты захочешь, чтобы оно перестало биться, это МОЯ рука вырвет его из твоей груди.

— Может, я уже.

Под грузом этого признания его пальцы разжимаются, и он делает шаг назад. Я должна чувствовать себя уязвимой, стоя перед ним обнаженной, но его взгляд ни разу не опускается вниз. Лиам смотрит прямо мне в глаза. Штормовая зелень его взгляда встречается с лунной дымкой моих, и время замирает.

— Расскажи мне, – просит он уже мягче.

Я молчу. Он снова тянется ко мне, но, вопреки ожиданиям, его прикосновения становятся нежнее. Большим пальцем он гладит мою скулу, а глазами будто изучает каждый сантиметр лица.

— Когда я смотрю на тебя, мне хочется сделать тебе так же больно, как ты сделала мне. Хочется, чтобы ты почувствовала эту боль каждой клеткой, и чтобы потом, когда я с тобой закончу и уйду, ты не могла без меня дышать. Но какая-то очень глубоко укоренившаяся в душе часть меня до сих пор стремится тебя оберегать. Поэтому я спрашиваю тебя еще раз: что происходит? Что тебя так напугало?

В горле пересыхает. Мне кажется, что сейчас по моим глазам можно прочитать все, поэтому я их опускаю.

— Ладно. Ты знаешь, где меня искать, если захочешь поговорить.

Но из душа он не выходит. Не спешит оставлять меня одну. И в это затянувшееся мгновение, когда мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, передо мной стоит лучший друг. Тот, кто всегда оставлял мне последнюю конфету «Скитлс», последний кусок пиццы и утешал меня, когда моя мать в очередной раз нарушала обещания. Мы будто вернулись в его гамак в Каролина-Бич, когда музыка была нашей единственной надеждой оттуда вырваться. И он почувствовал это так же отчетливо, как я. Поэтому он и отводит взгляд.

— Я улетаю в Чикаго. Морган принесет тебе твою одежду и отвезет куда скажешь, – говорит он, вытираясь.

Какая еще Морган?

— Это мой телохранитель, – поясняет он, будто читая мысли.

А потом выходит из ванной, не дожидаясь ответа. Не знаю, сколько простояла в душе, вспоминая все, что произошло за последние сутки, прежде чем выключить воду и торопливо завернуться в полотенце.

Лиам, 15 лет – Луна, 13 лет

Луна молчит, явно пытаясь справиться с ужасом. Кэм и Трэвис катаются на огромном осьминоге, пока я пытаюсь убедить ее прокатиться со мной.

— Я умру! – паникует она, не сводя глаз с аттракциона. – Смотри, они же там вверх тормашками!

— Ну давай, Лу, будет весело. Обещаю держать тебя за руку все время. Или тебе слабо?

— Нет уж! В этот раз не прокатит. Можем сходить на колесо обозрения.

Я делаю вид, что блюю, сунув два пальца в рот. Колесо обозрения – для старикашек, которых на один вечер выпустили из хосписа.

— Ты иди, если хочешь, а я преспокойненько подожду тебя там, где под ногами будет твердая земля.