Книга Когда мы были осколками, страница 6 – Акация Блэк

«Поверить не могу, что ты моя», – прошептал он мне вчера вечером, чмокнув в нос.

А потом время замирает, и реальность вновь обрушивается на меня. Губы Дэниела снова прижимаются к моим, отрывая от сердца еще кусочек.

День, который обещал стать самым счастливым в жизни, обернулся незаживающей раной.

Дэниел Джонс забрал у меня все: чувство собственного достоинства, чувство защищенности, способность улыбаться и… мою любовь.

Говорят, у каждого своя правда. Но как быть, если шанса рассказать твою тебе не дали?

Семь лет спустя, Нью-Йорк 10 апреля 2021

— Лу-у-на-а! Я знаю, что ты здесь.

Даже плотно сидящие наушники не мешают услышать крикливый голос лучшей подруги. Может, если я крепко-крепко зажмурюсь и задержу дыхание, она меня не заметит?

— Ага, вот ты где! Так и знала, что найду тебя тут.

Вот черт.

— Как ты сюда пробралась? Я сунула десять баксов Джаксу, чтобы он тебя не пустил.

Камилла большим пальцем утирает невидимую слезу, делая вид, что ее глубоко задели мои слова, а потом ложится рядом.

— Просто я нравлюсь ему больше, чем ты, – говорит она и пихает меня плечом.

— Еще бы, ты же постоянно трясешь перед ним сиськами. Конечно, бедняга не устоял.

— О да, никто не устоит перед моими tetas^[3].

Она сует их уже мне под нос, пока я снимаю наушники. В жилах Камиллы Люсии Харт не течет ни капли испанской крови, и все же с тех пор, как мы начали учить его в средней школе, она твердо вознамерилась заговорить на этом языке. Вот только она боится. Кэм не заговорит по-испански, даже если от этого будет зависеть ее жизнь. Поэтому она использует те немногие слова, которые ей все же удалось выучить, и, как ни странно, все они имеют отношение к сексу.

— Хочешь потрогать? – насмешливо спрашивает она.

— Если ты не хочешь остаться без соска, держи их подальше от меня, – отвечаю я, и мы обе начинаем хохотать.

Честно говоря, это был самый сексуальный момент за последние месяцы, и я не могу сказать, что недовольна этим.

Кэм и я лежим, глядя в беззвездное небо. О том, что несколькими метрами ниже бурлит жизнь, напоминают только сигналы машин и сирены скорой помощи.

— И вот это вот твое Суперлуние? – ноет Камилла. – Обычная Луна, такая же, как и всегда.

— И все же она больше и ярче, чем обычно.

— Что-то не заметно.

— А ты попробуй закрыть рот. Может, так будет виднее?

Она показывает мне язык, а я ей – средний палец. В первый раз я ступила на крышу этого здания после окончания школы, когда мы с моими друзьями детства переехали в кампус Нью-Йоркского университета.

Слегка потрясенная своим отчаянным поступком, я тогда твердо решила не падать духом и забыть о прошлом, или, скорее, простить всех, кто в нем остался. Но спустя две недели после начала учебного года мозг безжалостно напомнил мне о нашей общей мечте вырасти и жить вместе. Мечте, которая из-за моей ошибки – нашей ошибки – никогда не осуществится. Это осознание настигло меня посреди людного тротуара на углу парка Вашингтон-сквер и Грин-стрит. Едва соображая, где нахожусь, с сердцем, рвущимся наружу, я пробралась на крышу первого попавшегося на глаза здания. Легла на холодный цемент и уставилась на луну. Потому что этот дурацкий спутник – единственное, что нас еще объединяло.

И вот я снова здесь. Уже без старых тревог, но с по-прежнему заходящимся сердцем. Мне просто хотелось побыть в одиночестве и переварить прошедший день. С расчетом на то, что эта черноволосая бестия не нарушит мое уединение, конечно. Но мне стоило догадаться, что одна я не останусь. Она знает меня как свои пять пальцев.