Книга Когда мы были осколками, страница 207 – Акация Блэк

— Это… это все тот парень… – начинает он снова. – Я шагу не могу ступить без его ведома. Он у меня в голове.

Дэниел отходит и упирается в стену позади. Он сильно дергает себя за волосы, словно пытаясь выкинуть из головы человека, о котором говорит. Зрачки бегают туда-сюда.

Кажется, я наблюдаю за тем, как человек спускается в ад.

— Этот номер со мной не пройдет.

Он вдруг перестает двигаться. Просто стоит. Неподвижно. И смотрит на меня, не видя. По позвоночнику пробегает холодок, когда он тусклым голосом произносит:

— Я завидовал Лиаму. У этого парня не было ничего, обычный дом, отсутствующий отец, но все его любили и боялись. У него была банда друзей, готовых на все ради него, будущее, распланированное для… вас. С тех пор как ты пришла в школу, я пытался привлечь твое внимание, но ты не замечала меня. Ничто не имело значения, кроме Лиама Дэвиса. Ты смотрела на него с сердечками в глазах, а этот ублюдок ничего не видел. Как он мог не видеть? – разглагольствует он. – А потом каким-то образом он облажался, и ты вдруг положила на меня глаз. Наконец-то. Я был чертовски счастлив, пока не поцеловал тебя. Тогда я понял, что ты никогда меня не полюбишь. Но пока мы были вместе, мне было все равно. Потом я увидел, как ты выходишь из того шкафа, и потерял голову. Ты посмела трахаться с ним у меня под носом. Я должен был заставить тебя заплатить. Терпеливо ждал. Шпионил за вами. Вы встречались по вторникам и четвергам у трибун. Ты утешала его из-за каких-то кошмаров. Я не мог поверить своим ушам. Неужели тебе нужен был именно такой парень? Такой слабак? А когда узнал его секрет, решил воспользоваться возможностью разлучить вас. Сделать тебя своей.

— Изнасиловать меня…

Его темные глаза снова поднимаются на меня.

— Минет – это не изнасилование, дарлинг, – усмехается он. – Не драматизируй. Ты могла отказаться – я дал тебе право выбора. Ты возбуждала меня, когда мы были вместе. Ты была обязана отсосать мне. Я взял то, что принадлежало мне по праву.

Его слова ощущаются как пощечина. Он все еще получает злобное удовольствие, втаптывая меня в грязь, опуская ниже уровня земли.

— У тебя не было права на мое тело. Ты принудил меня. Я сказала «нет».

— После того как сказала «да».

Я помню тот день так, будто это было вчера. Страх и панику, которые испытывала. Как он прильнул к моим губам, как потянул в раздевалку и заставил отсосать ему, как кончил мне на лицо, чтобы унизить еще больше. В его глазах я больше не была человеком. И я до сих пор ощущаю его пальцы в своих волосах и боль от пощечины, которая обожгла мне щеку, когда я слишком громко плакала. Слышу его унизительные слова.

Он смотрит на мои пальцы, дрожащие на стволе пистолета.

— Ты заставил меня встать перед тобой на колени! – кричу я. – Заталкивал свой член мне в рот, пока меня не стошнило на пол. Ты, мразь, просто развлекался.

Сердито вытираю слезы со щек.

— Опусти пистолет, дарлинг, пока никого не ранила.

— Не называй меня так, мать твою. Каково это – чувствовать, что теперь все наоборот, а? Каково это – быть в чьей-то власти, в ловушке, несчастным? Я могу просто нажать на курок, и ты навсегда исчезнешь из моей жизни. Никто не станет по тебе скучать.

— Убить меня будет глупо. Клянусь, я тебе нужен. И я не скажу ни слова, если ты продолжишь направлять на меня пушку.